Книга Десять писем, страница 64 – Лия Аструм

— Есть будешь? – спросил он.

— Нет.

— Так и думал. – Он отошёл к холодильнику и, достав графин с свежевыжатым апельсиновым соком, налил полный стакан. – Вот. – Поставил он его передо мной. – Выпей, станет лучше.

Усевшись напротив меня, он принялся с аппетитом уплетать свой завтрак, от которого у меня каждые пять секунд возникали рвотные позывы. Желудок так и просился наружу вместе со всем выпитым вчера содержимым.

— Эван, – прочистив горло, позвала я. Он оторвал голову от тарелки и посмотрел на меня. – Я ничего не помню, – прозвучало настолько жалобно и жалко, что надави ещё чуть-чуть, и я позорно разрыдаюсь.

Я думала, что он, как обычно, сейчас начнёт ухмыляться и шутить, но он вздохнул и отодвинул от себя наполовину съеденную яичницу. Откинувшись на спинку стула, он нервно провёл рукой по волосам, растрепав их ещё больше. В ожидании ответа мне живот свело болезненными спазмами.

— Мы переспали, – глядя мне прямо в глаза, на полном серьёзе сказал Мур.

Я чуть заикаться не начала от ужаса.

— Не может быть, – выдохнула я, отчаянно сжимая руки в кулаки и безуспешно пытаясь собрать мозги в кучу, чтобы объяснить самой для себя, как такое могло произойти.

— Расскажешь? – Впилась я в него требовательным взглядом. – Я хочу знать подробности.

— Какие?

— Я голая, но не тупая, ощущений никаких там нет, – враждебно заявила я, ёрзая на стуле и не испытывая совершенно никакого дискомфорта между ног.

— Где, там? – А вот и такая привычно раздражающая ухмылка.

— Между ног, Эван, – злилась я.

— Где конкретно?

Я начала закипать. А потом опустила взгляд на его живот, и меня словно огрели чем-то тяжёлым по голове. Картинки вчерашнего вечера одна за другой стали безжалостно перелистываться в моём сознании.

Двери лифта открылись, и два целующихся пьяных тела, не расцепляясь ни на секунду, вывалились наружу. По дороге на кухню, собирая всевозможные углы, мы как обезумевшие яростно срывали друг с друга одежду. Он порвал моё платье! Просто разорвал как дешёвую тряпку!

Я в ужасе смотрела на стол, за которым мы сейчас сидели, вспоминая, как именно к этому столу я прижала его, и, оторвавшись от пропитанных алкоголем губ, до боли прикусила мочку уха. Его поощрительный стон, и меня сорвало. Мокрая дорожка вдоль выступающей венки на его шее… напряжённый от возбуждения живот… мой жадный язык на каждом кубике его твёрдого пресса… прикрытые от наслаждения глаза… твёрдая рука в моих растрёпанных волосах…

На этом мои воспоминания резко обрывались, но мне и этого было достаточно, чтобы истерично взвыть от собственного безрассудства. Мой мозг нужно срочно засыпать хлоркой и тщательно продезинфицировать, чтобы создать полностью стерильный от воспоминаний вакуум.

Оглушительный хохот Эвана прервал мои запоздалые бессмысленные сожаления. Он запрокинул голову назад и, схватившись за живот, ржал так громко, что от сильного напряжения у него покраснели щеки, и полились слёзы из глаз. Меня разозлило это ещё больше.

— Расслабься, Ви, – сквозь смех сказал он, вытирая рукой лицо. – Мы не спали, так, пошалили немного. А то сидишь с таким видом, будто беременна от меня тройней.

Я кинула в него вилку.

— Думаешь, это смешно?! – заорала я. – Я тебя убью!

— Всё-всё, – отсмеявшись сказал он, поднимая руки вверх в примирительном жесте. – Мы поехали ко мне, потому что ты так сказала. Кто начал, не помню. Я, знаешь ли, тоже был нетрезв. Целовались в лифте, потом на кухне. Прости, я порвал твоё платье. Возмещу стоимость. Немного пооблизывали друг друга. – На что я поморщилась. – Потом тебе стало хреново, и ты пошла в душ. А я уснул. Вот и вся история.