Книга Десять писем, страница 61 – Лия Аструм

Стоило только моим губам коснуться его прохладной кожи, как в голове, будто резко дёрнув рычаг, врубили электричество, и я испуганно отшатнулась от него, боясь, что сделала то, о чём сейчас же пожалею. Улыбка моментально исчезла с его лица, а рука на моей талии ощутимо напряглась. Плотно стиснув челюсти, он пристально смотрел мне в глаза, не предпринимая больше никаких действий. Я не понимала, он зол, раздражён или возбуждён. Стерва голосовала двумя руками за последний вариант. Лично я склонялась к двум другим. Песня закончилась, и пока маленькая дрянь заливалась безудержным хохотом, Алекс, пугающе спокойно поблагодарив меня за танец, ушёл.

Я же быстрым шагом направилась к своему столу и, схватив со стула сумку, принялась яростно искать в ней телефон. До меня только сейчас дошло, что я максимально быстро провалила свою операцию по сокрытию своей истинной личности. Никто понятия не имел, кем мы друг другу приходимся. И если танец – это пустяк, то поцелуй в щёку не мог остаться незамеченным. Я мысленно била себя по голове. Ну что за тупость! Хорошо, что журналистов уже выпроводили, и им не представилась возможность получить столь обсуждаемые кадры.

Чёрт, я забыла телефон в номере. Решив, что это отличный повод свалить и немного остыть, я пошла к лифтам. Алекс предварительно снял нам два соседних люкса, в которых мы готовились к предстоящему празднику, и, поднявшись в свой, я, наконец, выдохнула.

Умыться я не могла, поэтому открыла окно и подставила лицо прохладному воздуху. Прикрыв глаза, я коснулась пальцем своих губ, фантомно ощущая шероховатость его кожи, и воспроизвела в сознании его нежные касания пальцев. Чувствуя себя влюблённой дурой, я разозлилась сама на себя и, резко захлопнув окно, подошла к зеркалу, приготовившись провести серьёзную воспитательную работу.

— Ты даёшь слабину, Вивиан, – сказала я точной своей копии, смотрящей на меня в ответ с немым укором в глазах. – Так не должно быть. Прекрати летать в своих пьяных фантазиях и вернись в реальность. Ему совсем нет места в твоей жизни, и ты прекрасно это знаешь.

Я оперлась двумя руками о комод, и двойник с точностью повторил моё движение.

— Остановись, – твёрдо произнесла я. – Ты всё испортишь. Вспомни наш уговор и перестань вести себя как течная сука.

Двойняшка гневно сверлила меня взглядом, всем своим видом выражая своё полное несогласие, но у неё не хватит сил победить меня.

Его ненависть была для меня отрезвляющей пощёчиной, но его нежность… всего одно прикосновение… чуть не поставило под сомнение все мои намеченные планы. Сомнения никому не принесли успеха, а значит, это веский повод зарубить на корню все мои эмоции и чувства. А опасения по поводу раскрытия нашей родственной связи отправятся в одну коробку с моими любовными переживаниями, которую я своим верным волевым решением закопаю как можно глубже в землю и наглухо забетонирую, чтобы у них не было ни единого шанса выбраться на поверхность.

Проигнорировав недовольное выражение лица в отражении, я подправила макияж и, взяв лежащий на тумбе возле кровати телефон, вышла в коридор, практически бесшумно прикрыв за собой дверь.

Сделав всего пару шагов, я вынуждена была притормозить, чтобы поправить впившейся мне в кожу ремешок на правой ноге, но приглушенные голоса, доносившиеся из приоткрытой двери номера Алекса, заставили меня сразу забыть о неудобной обуви. Мне стало жутко любопытно, и, прежде чем сто раз обдумать, стоит ли подслушивать чужие разговоры, я тихо подкралась к дверному проёму и напрягла слух.