Книга Тени над Невой, страница 76 – Янина Корбут

— Думаешь, у кружка Мансурова есть высокие покровители? – ужаснулся такой мысли Лавр. Он хоть и неглубоко смыслил в политике, понимал, что некоторые иностранные державы оказывали поддержку российским оппозиционным движениям, надеясь, что их победа приведёт к более выгодному для них политическому курсу.

— Кто его знает? Только на суде это обстоятельство – я про революционную деятельность – практически нигде не звучало. Хотя Мансуров давно на карандаше у кого надо.

— Интересно, как это возможно? Если убитый Летаев накануне как раз присутствовал на собрании в обществе всё того же Мансурова и других членов «Студенческой доли». Ему было дано поручение ехать и заниматься лабораторией…

— Откуда ты это знаешь? – прищурился Дрога.

— Та знакомая рассказала, – смутился Лисицын. – Не то чтобы она там была, но кое-что о Летаеве знала, может, он сообщал о своих планах, вот она и сделала такие выводы. Я не расспрашивал досконально, принял как факт…

— Интересно, интересно… Или это опять эти твои штучки с озарениями?

— Ты же знаешь, я давно не пью.

— Как бы эта девица не втравила тебя самого в неприятности. Сдаётся мне, она сама из этих…

— Нет, исключено. Девица приличная, я и родителей её знаю, – слегка слукавил Лавр.

— Я бы ещё пригляделся к соседу этого Летаева, Папардину. Жили они в одной комнате. Он был на суде. Они, знаешь, брат, чего учудили? Додумались заявление на полицию писать, что, мол, беспредел и всё такое. Папардин этот и писал, собственно. Какой-то он мутный. Обычно кто больше всех воду мутит, тот и виноват. Может, не поделил что с соседом, вот того топориком и оприходовал? Достоевского они все перечитали, не иначе!

Дрога ещё немного поворчал, советуя Лавру не совать нос в эти политические дела, но потом сдался и спросил:

— Так какая помощь нужна от меня?

Лавр попросил свести его с приказчиком, подозреваемым, но вполне оправданным.

— Хочу с ним побеседовать. Может, что-то вспомнит.

— Адрес дам, но прямо помогать, сам понимаешь, не могу. Профессиональная этика.

— Мне бы дело для себя прояснить да девице дать отчёт: так, мол, и так. Всё чисто, виновных нет. Точнее, есть, если Летаев труп… Может, это банды какие орудуют, а? – с тоской заметил Лавр, подумав, как бы было чудно списать убийство Летаева на какого-нибудь загулявшего апаша. Буйную молодёжь местные жители называли апашами, как парижских преступников, известных своей жестокостью. Или башибузуками, как отряды головорезов в османской армии.

— Ты же знаешь, милый друг, наш Петербург поделён между бандами, которые друг с другом вечно на ножах. Со времён нашей учёбы ничего не изменилось. Нейтральной территорией можно с натяжкой считать только Александровский парк. Хулиганы всех мастей терроризируют простых смертных: пристают к барышням, торгуют краденым, могут напасть за здорово живёшь, но убить человека топором в спину просто так, не сняв с него даже пиджак… Какой тогда в этом смысл?

Действительно, пока всё происходящее казалось если не бессмысленным, то очень-очень странным.

Ночью Лавр и Евгений вернулись поздно. Дрога прилично выпил, а потом потащил Лавра в знаменитый кафешантан «Вилла Роза», где бывала петербургская богема. Там играл венгерский оркестр, а после выступал хор цыган. Дрога, встретивший там несколько своих товарищей, увлечённо приставал к певичкам, танцевал, снова выпивал, а уезжал оттуда с гиканьем и требованием подать ему блюдо «купание русалки в шампанском». Но всё равно нельзя было быть до конца уверенным, что он спит беспробудным сном. Лавр сделал хорьку знак, что все разговоры лучше отложить.