Книга Тени над Невой, страница 79 – Янина Корбут

— Вот и чудно. Скажите девицам, что вы тут у тётки гостите, поспрашивайте, чем живёт местная прогрессивная молодёжь. Может, удастся узнать, есть ли в компании молодая особа, представляющаяся Ольгой.

— Хорошо, попробую. Только сегодня я, по просьбе бабушки, иду на фруктовый базар. Но в столовую обязательно загляну. Кстати, могу взять с собой Феликса. А то он чахнет тут…

Лавр вспомнил знаменитый фруктовый базар на площади у Преображенского собора. На развале продавали пряники, леденцы, изюм, чернослив, урюк. Всё это высилось горками, благоухая и забиваясь в нос неподготовленного к таким ароматам горожанина. Нет, отпускать с ней хорька определённо было нельзя. Если он там сбежит, найти его будет не так просто, как в Гатчине.

— Пусть дома посидит. А я пока займусь другими подозреваемыми.

Когда Лавр покинул квартиру Дрога, был уже полдень. Швейцар, пожилой мужчина благообразного вида с короткой стриженой бородкой, задумчиво рассматривал проезжавшие мимо экипажи. Лисицын замер рядом, размышляя, куда бы направиться для начала.

— Ишь, какой фаэтон, ещё и в зелёный выкрасили! – бормотал швейцар, как будто сам себе. – Кузов-то деревянный, крась, как хошь.

Мимо на скорости пролетела повозка, обдав Лавра и швейцара порывом ветра.

— А этот лихач глаза мне замозолил. Кафтан какой щегольской себе выправил! Хотя бойкий детина, его хвалят. Лошади у него ухоженные, быстрые, если ваша милость желает, я его на обратной дороге тормозну. В экипаже мягкие сиденья, откидной верх и газовые фонари всегда начищены до блеска. Или вы на конке поедете? Тогда перейдёте дорогу и сразу налево.

— Конка, конка, догони цыплёнка! – пошутил Лавр, и оба рассмеялись. О медлительности конки ходили анекдоты, но сейчас Лавр, пожалуй, прокатился бы черепашьим шагом, как раз поразмыслил бы о дальнейших действиях.

Швейцар между тем продолжал комментировать всё происходящее на дороге:

— А эти две коляски разъехаться не могут, ей-богу, стали, как два осла. О какой красавец, двухместный отлогий фаэтон с открытым верхом.

— Хорош!

— А ещё и тих в езде. В этот бы экипаж да быстрых рысаков, только красоваться перед окружающими. Да у князя Дукорского лошади старые, как его жена. Ой, простите, ваша милость, ляпнул, не подумав.

Лавру неожиданно пришла в голову занятная мыслишка.

— Вы, я вижу, знаток экипажей!

— А как же, я, почитай, каждый приличный экипаж в городе знаю, сам раньше в извозчиках работал.

— Не припомните ли такую просторную карету, а сбоку, на дверце, как будто вензеля в изображение маски сложены!

Швейцар радостно хлопнул себя по бокам ладонями:

— О, так это экипаж барона Ситайлова! Да, там и маска имеется. Он раньше был большим любителем театра, ни одну премьеру не пропускал. У него такой тяжёлый дормез, говорят, венский, да с шестериком вороных.

— Дормез? Это от французского слова «спать»?

— А то! В такой карете и вытянуться можно. Где вы его видели? Швейцар задумчиво почёсывал бороду, а Лисицын уж и не рад был, что спросил.

— Да так, попадался на глаза где-то… Может, на Сенатской площади?

— Он страшным затворником стал, я уже сто лет его дормеза не видал. Да и в театр он в последнее время всё чаще на ландо выезжал. Дормез, говорите…

Чтобы не продолжать разговор, Лавр кивнул швейцару и поспешил перейти дорогу. Пройдя пару улиц, он заметил у тротуара приличный экипаж с немолодым уже извозчиком и поспешил с вопросом: