Книга Любовь и ярость, страница 87 – Мартин Сутер

Они оглядели импровизированный фуршет, взяли себе по тарелке и поставили их перед собой, но продолжали напряжённо вслушиваться в приятный голос Герды.

— Вы же меня видели с папками «Консиагоны», а поскольку вы тоже заглядывали в наши бухгалтерские балансы, вы знаете, что я после смерти Патрика Хаслера контролировала бухучёт компании. Мне скоро стало ясно, что круг клиентов, которых консультировали, был не такой уж безупречный, а движение расчётов с анонимными офшорными счетами, пожалуй, часто совершался, минуя налоговые органы. Но это были джентльменские правонарушения в мире экономики, в котором я ещё со времён учёбы чувствовала себя как дома, в этом не было ничего особенного. Но о том, что за некоторыми липовыми фирмами стоят только почтовые адреса, а за адресами в свою очередь мафиозные организации и наркокартели, я не подозревала, клянусь. Пат всё-таки был корректный человек. Служба финансового надзора не усматривает в моей роли сотрудницы «Консиагоны» ничего криминального, но всё равно эта роль связана со служебной тайной. Но вы смотрите на это по-другому.

Она сделала паузу и надкусила хлебную палочку «гриссини», завёрнутую в хамон.

Камилла и Ной молчали и ждали продолжения.

— Поэтому я прошу вас, позвольте мне рассказать вам историю «Консиагоны». И если вы сочтёте мою роль в ней не то чтобы простительной, но хотя бы понятной, то сохраните её при себе. Если же нет, тогда делайте из неё что хотите. Согласны?

Камилла и Ной переглянулись:

— Согласны.

— Глоток вина?

— С удовольствием.

Герда встала и налила им. Камилла заметила, как Ной при этом любовался ею, и утвердилась в своём намерении, когда станет женщиной средних лет, являть собой такое же изысканное зрелище, как Герда.

— В тысяча девятьсот девяносто четвёртом году я стала работать в фирме «Хаслер & Цаугг». Мне было двадцать три года. Тогда это была маленькая фирма, полная энергии и воли стать большой. Все сплошь молодые, и обоим партнёрам-владельцам было лишь чуть за тридцать. Хотя это было и непросто – находить клиентов, ведь предприниматели не любят, чтобы им давали советы и указания люди младше их самих. Но Петэ Цауггу всегда удавалось привлечь клиентов. Он был ловок в этом привлечении, жовиальный, подвижный, увлечённый и красивый. А Пат был тихий трудяга, организатор, менеджер. Держался корректно, дистанцированно, был женат. А Петэ был очаровательным бабником, готовым к флирту. А я? Я, курица, влюбилась в Пата. Я думала, что у меня большая, настоящая любовь. И верила, что он уйдёт от Бетти – так звали, а точнее, зовут ту, другую – и женится на мне. Но у него не было такого намерения, и он сразу предупредил меня об этом. Никогда, сказал он, никогда я её не оставлю. И никогда, ни за что она не должна узнать о нас. Поэтому я пару раз пыталась его бросить, но у меня ничего не получалось. И так… И так началась и продолжалась наша двойная жизнь.

Камилла и Ной переглянулись.

— Да-да, вы поняли правильно, – продолжала Герда Симон. – Это было странное время. Всё тайком, всё сложно. Мы никогда не могли вместе выйти на люди, где-нибудь красиво посидеть. Не дай бог, нас где-нибудь увидят вместе. В лучшем случае встречались где-нибудь в вокзальном ресторане, в провинции, где нас никто не знал. Или в дешёвом отеле в конце командировки, куда я уезжала самостоятельно, а возвращалась назад опечаленная. Это всегда должно было обходиться дёшево. Это было смешно, ведь он, в конце концов, был состоятельным, хорошо оплачиваемым руководящим работником. Но его жена вела финансы, все командировочные расходы проходили через неё. Всё было у неё на виду, каждый сантим, входящий и исходящий. …Да вы ешьте, берите закуски. Погодите, я вам сейчас соберу: