Книга Любовь и ярость, страница 35 – Мартин Сутер

Она боялась сделать ещё какую-нибудь оплошность. Такую, как расставание с Ноем, как деловое партнёрство с Лиз, как этот внезапный переезд сюда.

В квартире у Лиз она чувствовала себя по-настоящему хорошо, но Карл умолял её переехать к нему. Он предложил Лиз оплатить её квартиру за полгода вперёд, и её подруга поразительно быстро на это согласилась.

Стеклянная раздвижная дверь, ведущая из спальни на террасу, сдвинулась. Камилла её закрывала – чтобы не налетели внутрь комары, а может, и бессознательно, чтобы не находиться внутри этого дома.

То был Карл с двумя бокалами шампанского. Он протянул ей один и нежно поцеловал её. Они чокнулись, он подтянул второй садовый стул и сел рядом с ней.

— У тебя был такой мечтательный вид, о чём ты думала?

— О жизни.

— И что? Ты ею довольна?

— Она ещё слишком нова для меня.

— Надеюсь, новизна сохранится.

Она улыбнулась. Он действительно был незаурядным человеком. Она затруднилась бы сказать, кому, кроме него, ещё мог прийти в голову такой ответ. И лицо у него было особенное. Резко очерченное и всё-таки с необычайно тёплым выражением. Не было никаких разумных оснований сомневаться в её шаге.

Зазвонил мобильник Камиллы. Карл подал ей его.

Она бросила взгляд на экран и вернула телефон Карлу.

— Но это твоя мать. Ты не хочешь ответить?

— Нет.

— Так нельзя. Может, что-то неотложное. Она часто тебе звонит?

— Раз в год, если вспомнит.

— Тогда ответь, пожалуйста.

Камилла неохотно взяла смартфон и направилась с ним в другой конец террасы. Через пять минут вернулась:

— У её мужа апоплексический удар.

— Тяжёлый?

— Лицо немного обвисло, и ему трудно говорить.

— Где он сейчас?

— Курортный врач направил его в больницу.

— Тогда тебе надо поехать туда. Я поеду с тобой.

— Моя мать не хочет, чтобы я приезжала. Я и он – мы с ним терпеть друг друга не можем.

— А ты ей это точно предложила?

Камилла помотала головой:

— Нам обеим это даже в голову не пришло.

— Тогда почему она позвонила?

— Чтобы сказать мне об этом. Потому что так полагается, если у отчима случился удар. Она всегда соблюдала формальности.

Когда он был маленьким мальчиком, его отец – а он был спортивным стрелком – иногда брал его с собой на стрельбище. Ной гордился им, когда он приносил домой приз: свиной рулет или пакет вина. И с гордостью показывал своим школьным друзьям полку с медалями и кубками.

Только когда он подрос, то начал стыдиться увлечения отца. Круг друзей Ноя был художественным и пацифистским.

Ной пытался при помощи врачебной справки выдать себя за непригодного к воинской службе, но в этом деле ему не хватило решимости, и он попал в пехоту.

Там он получил два отличительных значка за стрельбу, потому что не мог намеренно промазывать по мишени. Наверное, он всё-таки унаследовал от отца немного больше, чем ему хотелось бы.

Его отец был чиновником. Работал на руководящих должностях в службе социального страхования и всю жизнь служил сыну скорбным примером того, что может стать с человеком, когда он предаёт свои идеалы.

Ведь были фотографии его отца в качестве позднего хиппи. Были анекдоты про него в качестве участника юношеских демонстраций, которые вырождались в беспорядки и атаки со слезоточивым газом.

И из этого революционно настроенного юноши получился вечно-обывательский служащий.