Книга Любовь и ярость, страница 34 – Мартин Сутер

Бетти ушла в кухню. И он слышал, как она там некоторое время орудовала, пока он боязливо поглаживал мягкую шёрстку кота. Он предпочёл бы согнать его с колен, но не решался.

Наконец Бетти вернулась с подносом. На нём стояли два стакана – похоже, с мохито – и вазочка со слоёным печеньем.

— Это из кондитерской на нашей улице, приличное, если хочешь знать.

Она протянула один стакан ему, другой взяла себе и чокнулась с ним:

— Наш заветный напиток. – Она улыбнулась, но потом её мина снова омрачилась. – Он всегда держал советников по пиару, этот негодяй. И всякий раз, когда они могли организовать ему какое-то интервью, он обязательно отправлял Пата в командировку или как-то иначе обеспечивал его отсутствие.

Она взяла себе слоёное печенье и принялась его с удовольствием грызть.

— Однажды телевизионная программа Bluehipsс высоким рейтингом взялась сделать передачу с экономическим контекстом, так за день до съёмки Пата вызвали к генеральному директору одного крупного клиента в Люксембург. Срочно! И знаешь, с какими словами тот его приветствовал в кабинете?

Ной помотал головой на этот риторический вопрос.

— «А что за срочность?»

Ной не сразу среагировал, и тогда она спросила:

— Ты понял? Цаугг предупредил гендиректора в Люксембурге о приезде Пата и выставил это в таком свете, будто Пату нужно обсудить что-то срочное. Лишь бы только убрать его с дороги на момент съёмки. Такая свинья! И теперь он делает то же самое уже вдогонку!

Она отхлебнула большой глоток мохито.

И этот мохито не был последним в тот вечер. Она привела ещё много примеров интриг и подлости Цаугга. Ной уходил с таким чувством, будто ненавидит Цаугга не меньше, чем она.

Провожая его к двери, Бетти спросила:

— Ты мог бы убрать его с дороги, не навлекая на себя дополнительные трудности?

— А если навлеку? – спросил Ной.

— Всё равно, пожалуй, надо убрать.

«Так вот оно как – сжечь за собой все мосты», – думала Камилла.

Она сидела перед своей спальней на террасе третьего этажа и смотрела на маленькие парусные кораблики выходного дня. Это было её любимое место. Здесь она чувствовала себя не такой чужой, как внутри, в квартире. Б́ольшую часть своей мебели она поместила в арендованную кладовую, и лишь несколько предметов взяла с собой: ковёр из гостиной и туалетный столик. Но этого никак не хватало, чтобы чувствовать себя здесь хоть сколько-нибудь «дома». Наоборот, при взгляде на них её охватывала тоска по жизни, от которой она сбежала.

Карл трогательно старался, чтобы она чувствовала себя уютно. Но он был явно не тем мужчиной, для которого уют что-то значил. Вилла на озере, построенная в шестидесятые годы, была оборудована как отель. Тем более что была обустроена не им самим, а его женой, которая жила здесь постоянно. Фотографии из их юных лет – на фоне достопримечательностей, на лыжных склонах, на пляжах и на общественных событиях. Её пальто в гардеробе, духи и приспособления для макияжа, её платья и меха в подвальных шкафах.

У Карла не хватило чуткости, чтобы стереть эти следы, но он непременно сделал бы это, если бы она его попросила. Но она не просила. Ей запрещала гордость – и ещё кое-что: чувство, что тогда она уже не сможет вернуться к себе. Что-то в ней хотело ещё ненадолго продлить статус временной жизни.