Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 76 – Василий Загорский

Притчей во языцех стал случай одного тамбовского казначея. Человек он был немолодой, но, как бывает с обеспеченными людьми, в женах имел юную красавицу. Как-то раз означенный казначей затеял игру с одним уланским офицером. Казначей, говорят, «играл наверняка», то есть передергивал. Но тут коса нашла на камень – улан оказался игроком еще более ушлым. Казначей сначала спустил все деньги, потом имение и достукался до того, что уже нечего было ему ставить. И тогда офицер, которому приглянулась красавица жена казначея, предложил ему поставить на кон супругу – против всего проигранного имущества.

Азарт делает с людьми страшные вещи, и пуще того – лишает их человеческого облика. Ничтоже сумняшеся казначей проиграл жену, о чем ей и было объявлено в соответствующих случаю выражениях.

Разумеется, игра такая была беззаконной, и никакими средствами нельзя было заставить отдать заезжему офицеру жену – пусть даже и трижды проигранную. Правда, тут и заставлять не потребовалось. Супруга дурака-казначея, узнав, что ее проиграли в карты, словно лошадь или крепостную крестьянку, швырнула в лицо мужу обручальное кольцо и бежала с тем самым уланом, который ее выиграл, и к тому же был и молод, и хорош собой. Казначей же, как и следовало ожидать, остался на бобах, то есть без денег, имения и жены.

Вот такие страсти разгорались вокруг ничтожного, в общем, занятия – карточной игры. При этом не отдать карточный долг было нельзя: он назывался долгом чести. Если бы спросить у самих игроков, какое отношение к чести имеет игра в карты, выдуманная, как и прочие азартные игры, самим нечистым, они бы затруднились с ответом. Тем не менее проигравший должен был разбиться вдребезги, но долг свой покрыть. В противном случае он считался бесчестным человеком и извергался из хорошего общества. Вот потому-то опытные и разумные отцы наставляли взрослеющих детей своих не играть в карты, а если уж играть, то по маленькой.

Все это прекрасно знал Аминин, но почему-то решил манкировать советами предков и пустился во все тяжкие, притом в тюремной камере, где, надо думать, всегда имелся какой-нибудь мастер игры наверняка, или, проще говоря, шулер.

Как уже говорилось, играть надворный советник сел с Сенькой Босачёнком – более никто не выразил желания испытать судьбу. Играли по пятнадцати копеек – деньги ничтожные для дворянина, но для шаромыжника существенные. Поначалу сокамерники расселись вокруг игроков, желая поразвлечься, но вскорости стали клевать носом. Игра выходила скучная: Аминин то выигрывал пятиалтынный, то снова его проигрывал. Видя, что ничего будоражащего кровь не происходит, мазурики скисли и разошлись по углам. Вскорости камера наполнилась храпом и свистом.

И вот тут-то Аминину и пошла карта. Он выиграл раз, другой, третий – и потом уже выигрывал без передышки.

— Вот чёртушка, – с восхищением говорил Босачёнок, ероша волосы, – да как же он так играет?

В конце концов надворный советник выиграл у противника не только все деньги, но даже и последнюю одёжу. Тот теперь сидел в одних подштанниках и с нательным крестом на голой закопченной груди.

— Ну, что же, – сказал Аминин, – ставлю все выигранное против твоих подштанников.

Тот поглядел на надворного советника с изумлением – не шутит ли? Но Феликс Васильевич был совершенно серьезен. Босачёнок думал недолго и махнул рукой – где наша не пропадала, кто не рискует, тот не пьет шампанское! Трудно сказать, пробовал ли Сенька шампанское хоть раз за всю свою цыганскую жизнь, но рисковал он явно не впервые. Однако сегодня судьба окончательно отвернулась от цыгана, и он не только шампанского не выпил, но и последние подштанники проиграл.