Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 79 – Василий Загорский

Схватка шла в полной тишине, Аминин, борясь, не издавал ни звука, душитель только дышал тяжело, пытаясь удержать жертву под собой. Секунда, другая, третья – руки Аминина ослабли и уперлись в лавку, ногти его в предсмертной судороге стали царапать дерево.

— Со святыми упоко-ой… – шепотом запел душитель.

И в этот миг тяжелый удар настиг Козюлю – это стоявший за ним Босачёнок от всей души въехал ему в ухо. Удар не свалил Козюлю с ног, но тот покачнулся и ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Аминин вывернулся, лег на спину и страшно ударил Козюлю ногой прямо в подбородок.

Тот молча повалился в руки стоявшего за его спиной цыгана.

Очнувшись спустя пару минут, Козюля обнаружил себя на лавке возле двери. Увидел над собой суровое лицо Феликса Васильевича, но не сделал даже попытки подняться, только затрясся от ужаса.

— Не убивай, вашбродь, – бормотал он чуть слышно, – Христом Богом прошу – не убивай!

— А ты когда Измалкова душил, он тебя тоже просил Христом Богом не убивать? – спросил Аминин почти ласково, но ласковость эта была страшнее любой ярости. – Почему же ты его не послушал? И почему я должен слушать тебя?

Козюля молчал, только трясся да глядел на надворного советника очумевшим взором.

— Ну вот что, – сказал Аминин, потирая шею, на которой вспух рубец от шнурка душегуба, – договоримся с тобою так. Я тебя, так и быть, не трону и даже начальству тюремному не выдам. Но при одном условии: ответишь, почему и как ты убил несчастного Афанасия Иваныча.

— Согласный я, – закивал душитель, – только не троньте. У меня старушка-мать, без меня ей не жить…

— Про старушку-мать ты апостолу Петру^[23] расскажешь, – весьма невежливо перебил его Феликс Васильевич, – а сейчас садись да говори про Измалкова.

Рассказ у Козюли вышел недолгим. Измалкова раньше он не знал и никаких дел с ним не имел. Придушить его попросили добрые люди…

— Что еще за добрые люди? – брезгливо спросил надворный советник. – Ты мне тут не выкаблучивай и дурака не валяй. Имена у добрых людей имеются?

Добрым человеком оказался тюремный надзиратель по фамилии Балясный. Именно он попросил убить Измалкова, и даже денег обещал – червонец.

— Недорого у нас ценится жизнь человеческая, – хмыкнул Аминин. – И что же ты – торговаться не стал?

Вид у Козюли сделался оскорбленным.

— Зачем торговаться? Я же вижу – человек душевный, ну и мы со всей душой. Десять рублей – цена хорошая, бывало и за меньшее приходилось скоромиться.

Балясный втайне от всех перевел Козюлю ненадолго в камеру к Измалкову, а когда дело было сделано, вернул обратно, в общую камеру. Разумеется, о деле своем душитель никому не говорил. Однако, когда на следующий день стало известно о гибели Измалкова, все, кто хотел, могли догадаться. И, видно, догадались.

Тут душегуб со злобой поглядел в сторону цыгана, который только насмешливо улыбался, чувствуя себя под защитой Аминина как за каменной стеной.

С минуту, наверное, надворный советник о чем-то думал.

— Что ж, – сказал он наконец, – иди пока спать. Утро вечера мудренее, а завтра побеседуем с твоим Балясным.

Взгляд у Козюли сделался тревожным.

— Вы только вот чего, вашбродь, вы только Балясному не говорите, что я вам про него рассказал.

— Это само собой, – усмехнулся надворный советник. – Скажу, что сам до всего дошел.