Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 73 – Василий Загорский

— Что же это ты, братец, врешь… – начал было он, но его прервали негодующие выкрики товарищей по камере.

Шаромыжники и мазурики, услышав жалобные речи карлы, пришли в возмущение и вознамерились поучить его благородие христианскому смирению и любви к ближнему. Может, они искренне хотели отомстить за поругание бедняги, а может, просто скучали и нашли себе отличный повод развлечься – с точностью сказать сложно. Так или иначе, мазурики вышли из своих мрачных углов, окружили Аминина и стали медленно наступать, выкрикивая такие слова, которые, пожалуй, не всякая дама захочет услышать, не говоря уже о надворном советнике.

— Ну-ну, братцы, угомонитесь, ведь это все вранье, – не теряя хладнокровия, говорил Аминин, понемногу отходя в дальний угол и зорко следя за наступающими. – Кому вы поверили – карле, шуту? Он соврет – недорого возьмет, это работа его такая, врать да развлекать. Вы лучше меня послушайте, я вам расскажу все, как было на самом деле.

Увы, голос разума потонул в неприязненных криках сокамерников. Больше всех неистовствовал сам Лисун, извергавший из уст своих ужасную брань. Он кричал, дрожал от ярости, а борода его тряслась, как у бешеного, каковых сам Господь Бог велел помещать в смирительную рубашку и уж ни в коем случае не давать им в руки вилку или другой острый предмет, очень болезненный при тыкании в глаз.

Первым на Аминина, однако, кинулся вовсе не карла, а верзила Вареный и, не мудрствуя лукаво, залепил надворному советнику кулаком в лоб. Правда, немного промахнулся: там, где только что была голова Аминина, оказалось пустое место. Феликс Васильевич увернулся, и кулак ударил в стену с такой силой, что, казалось, должен был пробить ее насквозь. Однако, вопреки ожиданиям, ничего не пробил, но лишь отвратительно хрустнул.

Секунду Вареный изумленно глядел на свою повисшую кисть, потом взвыл и прижал ее к груди.

— Разве можно драться так опрометчиво, – укорил его надворный советник. – Следует прежде оценить силу и возможности соперника, и только после этого идти в атаку…

Закончить душеспасительную речь ему не дали – на него, молотя воздух кулаками, бросились сразу несколько шаромыжников. Разумеется, враги должны были растоптать его в одно мгновение, однако вышло по-иному. Оказалось, что надворный советник обладает каким-то волшебным мастерством. Все попытки супостатов уязвить его кулаком ли, ногой ли, или просто схватить за грудки оканчивались позорнейшей неудачей. Он ловко уклонялся, закрывался одним противником от другого, наносил короткие, но болезненные удары, от которых враги начинали подвывать и отступать назад и совершенно уже не думали ни о каком нападении. Появись тут знаменитый капитан Лукин, хорошо знакомый с заморской жизнью, он непременно узнал бы в экзотическом танце Аминина приемы английского бокса. Но противники надворного советника никогда не бывали в Англии, и оттого были легко побиты всего одним бойцом.

Очень скоро драка прекратилась сама собой – шаромыжники расползались по углам, ворча, потирая ушибленные места и с вполне понятным страхом поглядывая на обидчика, сумевшего так ловко одолеть пятерых человек, не считая карлу, который сам в драку не бросался, а только бегал вокруг и подзуживал.

— Никак невозможно христианской душе с его благородием драться, – с чувством провозгласил беглый крестьянин Захар Матвеев. – Ведь это же истинный дьявол, а не человек!