Книга Нигилист-невидимка, страница 113 – Юрий Гаврюченков

Возле стола, обратясь лицом к подставке с головой, собралась основа «Бесов» – Аполлинария Львовна, Савинков, Юсси и Воглев. Последний оставался в прозрачном костюме, не успев переодеться после экспроприации. В тусклом свете подвальных ламп от невидимки мало что осталось, едва ли можно было разглядеть даже самое заметное – содержимое кишечника и мочевого пузыря, образовавшееся из продуктов, не подвергнутых облучению и воздействию обесцвечивающего раствора. Говорил Воглев. Он был взбудоражен и категоричен.

— Это дело сладилось, удадутся и другие. Мы не будем больше ждать. Мы будем действовать сами.

— Без согласия Центрального Комитета? – спросила графиня и, не дожидаясь ответа, сказала: – Мы не самостоятельная организация, а часть «Народной воли» и поэтому обязаны руководствоваться решениями партии. В частности, свою инициативу нам придётся предоставить на рассмотрение цэ-ка и действовать только после получения его санкции.

— К чёрту цэ-ка! – зарычал Воглев как настоящий пещерный человек. – Центральный Комитет бросил нас на произвол судьбы, зная, что у ячейки отсутствуют иные каналы финансирования, и тем самым поставил жизнь Николая Ивановича на грань смерти. Товарищам давно нет дела до нас. Вспомните, когда сюда наносил визит кто-нибудь из руководства «Народной воли»? Все сношения с партией велись письменно, через Аду. Товарищи на нас плюнули и больше нам не товарищи.

— Вздор! – возмутилась Аполлинария Львовна. – Это грубое нарушение дисциплины.

— Вы о партийной дисциплине беспокоитесь, графиня? А как тогда вы посмотрите на право члена партии на самоопределение? Каждый из нас волен покинуть организацию по своему желанию.

— Уведомив об этом Центральный Комитет.

— Всенепременно, – саркастически сказал невидимка. – Мы также имеем право создать свою организацию и действовать по своему усмотрению. Я предлагаю проголосовать.

— За выход? – Морозова-Высоцкая побледнела.

— Не на-ато спешить, – веско отмерил Юсси. – Пусть партия теперь не наш рулевой, торопиться не нато.

При его словах Воглев засопел и переступил с ноги на ногу. Это было заметно по перемещению в воздухе непрозрачного содержимого.

«Нигилист превратился в помёт, – подумал Савинков, неотрывно наблюдающий за ним. – Вот что бывает, когда отказываешься от самого главного».

— А вы что думаете, Борис Викторович? – спросил Воглев, который сам наблюдал за наблюдателем.

Юрист деликатно кашлянул и после небольшой паузы рассудительно ответил:

— Я думаю, что наши – те, кто с нами, пока своими поступками не докажут, что они не с нами. В плане отношения к нам Центрального Комитета вы абсолютно правы. Другой вопрос, что партийную дисциплину в таком важном вопросе, как террор и экспроприации, нам всё-таки не мешало бы соблюдать.

— Вот как? – спросил Воглев. – А что, если я в одиночку выйду на акцию?

— Мы не сможем вас остановить, – признал Савинков. – Что до меня, говоря по совести, я тому и препятствовать не хочу. В ссылке насмотрелся на бесплодных говорунов… Вот начнём вести террорную работу, партия нам в ножки поклонится.

Невидимка довольно то ли рыкнул, то ли рыгнул.

— А ты, Юсси?

— Останавливать? – уточнил финн. – Нет.

— А помогать?

— Наверное. Та.

— Выношу вопрос на голосование, – триумфально объявил Воглев. – Кто за то, чтобы начать акции возмездия против членов правительства и чиновников, ответственных за угнетение народных масс и расправу над революционерами?