Книга Зеркала и отражения, страница 87 – Игорь Москвин

— Зачем? – самодовольно произнес хозяин. – Мы здесь тоже знаем о фотографических карточках. О Верке он расспрашивал по ней, а про этого самого Покровского – как смог, так и описал.

— У тебя осталась карточка Веры?

— Конечно, и не одна, чай в городе проживаем, а не в деревне. Когда она приехала, ей всё в новинку было. Хотел её удивить, вот и оплатил несколько портретов. Племяшка всё-таки.

3

— Стало быть, милейший Руфим Иосифович, в Тихвине нет ни одной газеты? – спросил Шереметевский.

— Да кому они нужны? – доктор пожал плечами. – В городе всего семь тысяч жителей, а чтобы предприятие было прибыльное, надо издавать не менее тысячи экземпляров, хотя бы раз в два дня. А у нас столько новостей не наберётся, да и журналистов. К тому же народ быстро привыкнет к одному автору, который и швец, и в поле жнец. Надоест, и перестанут подписываться. Вот в нашей губернской столице есть где развернуться. «Новгородские губернские новости» – это рупор нашего высокого начальства, а тот же «Новгородский листок» принадлежит частному лицу. Вот если б десятью годами ранее – тогда издавался у нас журнал «Криминалист». Редактором-издателем его был, если память мне не изменяет, некий господин Наторковский… Наперовский… ах да, Напиорковский, по-моему, Александр. Цензуру журнал проходил аж в Санкт-Петербурге, а печатался в типографии нашего губернского правления. Журнал я выписывал, там кроме теоретическо-практической части по уголовному праву упоминались и преступления, совершённые в наших краях. Любопытно посмотреть, какие бы сведения накопал наш местный Лекок.

— Часто выходил журнал?

— Два раза в месяц, объёмом был в два печатных листа. Хотел господин Напиорковский объединить в своём журнале практику с теорией, дать, так сказать, начальные знания читателям. Но не получилось.

— Почему?

— Через год закрыл он своё издание. Видимо, не понравились цензуре слишком вольные статьи и трактование законов.

— Жаль, – покачал головой исполняющий должность. – Зачастую и мы путаемся в законах, а что уж говорить о простом человеке. Просвещать надо, а не клеймо цензора накладывать.

— А мне кажется, что полицмейстер со товарищи подсуетился. Кому надо, чтобы в журнале кто-то писал о преступлениях, которые они не в состоянии раскрыть.

— Вы правы. Никому такое не понравится, если под сукно класть документы и не обращать внимания на факты. Ну, ладно, Руфим Иосифович, стало быть, путь мой лежит в Новгород, – подытожил Шереметевский.

— Зачем, Леонид Алексеевич? У нас городок хоть небольшой, но есть хорошая библиотека. Вот в ней мы можем посмотреть подшивки газет. Вас же интересуют газеты за прошлый год?

— Да.

— И, видимо, с самого начала?

— Именно так.

— Если вы не возражаете, то мы прямо сейчас можем навестить её, – предложил доктор.

— Не поздно?

Руфим Иосифович сунул руку под шубу, вытащил багет и щёлкнул крышкой.

— Отнюдь, Леонид Алексеевич, не поздно, тем более там служит моя хорошая знакомая Алевтина Матвеевна. Чуткой души женщина. Через неё иной раз я выписываю из-за границы необходимые мне книги о новостях в медицине. Так что, любезный вы мой, отнюдь не поздно. В библиотеке есть подшивки всех губернских газет. И всё чаяниями господина Буткевича, местного предводителя дворянства, – именно он выделяет средства на содержание библиотеки и покупку новых книг и газет.