Онлайн книга «Зеркала и отражения»
|
Яков Яковлевич понял, что Михаилу неприятно говорить «украла» о родной племяннице – всё-таки дочь сестры. — Деньги тоже… позаимствовала? — Да, – хозяин опустил голову и тихо добавил: – Тысяч десять с собою… прихватила. — Солидная сумма, – произнёс Коцинг с расстановкой. — Да что деньги, тьфу, – Тимофеев-младший смотрел куда-то в сторону. – Не денег жалко. Деньги – дело наживное. Дело в отношении. Я ж её как родную принял, обогрел, кров дал, а она… — Ты в полицию заявил? — Яков Яковлевич, какое там. Родная же кровь, а я в полицию побегу. Нетушки. Я её сам искать начал, но без толку – словно сквозь землю провалилась. — Михаил, я понимаю, что тебя гложет обида за такое поведение родной племянницы, но меня пока больше всего занимает, с кем Вера поддерживала, так сказать, близкие отношения. Хозяин тяжело задышал и начал покрываться пятнами свекольного цвета. — Михаил, я не для интереса задаю такие непристойные вопросы, а для ведения дальнейшего дознания. Возможно, твоей племянницы больше нет в живых… — Как?.. – выдавил глухим голосом хозяин, но Яков Яковлевич оставил без внимания вопрос Михаила. — Возможно, нет её в живых, – повторил он, – но есть и другое предположение: что она замешана в убийстве… — Час от часу не легче. А вы не… – Михаил не договорил. — Говорить тебе неправду у меня нет никакого резона, поэтому вспоминай. Думай и вспоминай, с кем Вера встречалась в городе. Я не поверю, что ты этого не знал. Хозяин молчал. Теперь он начал играть желваками, а красные пятна стали исчезать, словно вода в песке. — Не уследил я за нею. Посчитал, приехала деваха за хорошей жизнью, а оно вон как. Захотела всё и сразу. А так, Яков Яковлевич, не бывает. Это потом мне рассказали добрые люди, глаза открыли, что объявился у Верки один барин. К нему она бегала. — Фамилии не знаешь? — А как же! Я ж её, дуру, найти хотел, да не судьба. А теперь она… Ох, господи, жива ли она? А может, давно на том свете пребывает? — Фамилия, – перебил хозяина Коцинг. — Александр Александрович Покровский. — Сколько ему лет? Есть ли особые приметы? Да что ж я должен всё из тебя клещами тянуть? Видел ты его? — Раза два виделись, но я ж к нему не приглядывался. Тогда не знал, что она с ним в бега подастся. Вот вы говорите про приметы. Так я к нему не присматривался, да и незачем было. Кабы знать… — Ну всё-таки, хоть что-то. — Глаза у него больно уж неживые. Смотрит на тебя, словно на пустое место, и не моргнёт. Ну, прямо как статуя какая. Ростом с меня будет, а может, на полвершка повыше. Я ж с ним не мерялся. А вот статью жидковат. Плечики узенькие, как у подростка. А вот рук не видел – всегда ходит в тонких перчатках, словно вторую кожу натянул. Говорит медленно, но этаким барским тоном, словно главнее его нет никого на свете. — А ты говоришь, ничего не запомнил. — Ну, мне так показалось, – Михаил снова передёрнул плечами, словно хотел освободиться от удавки воротника. – Платье он носит всегда ладное, выглаженное. Можно подумать, за ним служанка с утюгом ходит, да гувернёр пыль с туфель языком слизывает. — Всегда опрятен? — Даже чересчур. — Понятно. А Вера как выглядит? — Девка как девка, – хозяин пожал плечами. — Но всё-таки… — Волосы светлые – мы всегда удивлялись, в кого она пошла. У нас-то в семье все тёмные. Видать, нагуляла сестричка от какого-нибудь чухонца. Вот глаза у Верки очень… такие… – Тимофеев-младший не сразу смог подобрать слова, – голубые и чистые, как небо в погожий день… |