Книга Зеркала и отражения, страница 84 – Игорь Москвин

Яков Яковлевич оценил дом Тимофеева-младшего – в три этажа, каменный, заполненный безвкусной мебелью и дешёвыми картинами, которые хозяин, наверное, считал за шедевры. Сидели во втором этаже, в гостиной.

— Давно вы здесь? – спросил Яков Яковлевич, не выражая, как хотелось бы Михаилу, восторга по поводу изменений в жизни последнего.

— Пятнадцатый годок, – улыбнулся Тимофеев-младший и горделиво добавил: – Из дому я уехал с рублём в кармане, а видите, как развернулся. – Очевидно, хозяину доставляло удовольствие хвастать нажитым богатством. – Всё своими руками, – и он протянул вперед руки, чистые, без крестьянских следов земли под ногтями, – пришлось и на хлебе с водой посидеть, и щи пустые похлебать. – И вдруг подскочил, словно ужаленный пчелой. – Что ж я?.. Может быть, чаю, господин Коцинг?

— Благодарю, – увидев взгляд Михаила, смилостивился гость, хотя и самому захотелось после уличного мороза чего-то горячего. – Не откажусь.

Хозяин распорядился, и через некоторое время на столе стоял самовар с чайником наверху. Изящные чашки из тонкого костяного фарфора принесла на подносе молчаливая женщина. «Возможно, жена», – подумал Яков Яковлевич. Следом семенила служанка, поставившая тарелки с печеньем, конфетами и коврижками.

— Прошу, – указал рукой хозяин, – угощайтесь, господин…

— Яков Яковлевич.

— Прошу, Яков Яковлевич, – и сам поднял чашку. Казалось, ещё мгновение, и он раздавит пальцами хрупкий сосуд.

— Михаил, я к тебе по не совсем обычному делу. Видишь ли, я разыскиваю дочь твоей сестры, Веру.

— Стало быть, вы к нам из-за неё, – проговорил недовольным голосом хозяин и поставил чашку на блюдце. – Чувствовал, что ещё аукнется мне моя же доброта, но нет, племяшка же, родная кровь, – и, позабыв о приличиях, сплюнул на пол, даже сам этого не заметив. Видимо, находился в крайней степени раздражения.

— Допекла? – без улыбки, серьёзным тоном спросил Коцинг.

— Ещё как, – кивнул Михаил. – Я ж думал, она не такая… А она вся в мать, той только… – махнул рукой, – одно было нужно: мужика, чтоб каждый вечер кости в постели мял, и кубышку денег. А эта вся в неё. Приехала такая скромница, что от каждого мужского взгляда в краску её бросало, а оказалось, что так она мужиков подбирала… – И выругался неприличными словами.

— Когда она приехала к тебе?

— То ли в июне, то ли в июле, сейчас не припомню. Я ей работу дал, пусть не денежную, но хотелось посмотреть, что она собой представляет. Девахой вымахала очень аппетитной, при её появлении каждый из мужского населения слюни пускать начинал. А она… – Михаил покачал головой, посмотрел на гостя расширенными от удивления глазами и продолжал: – Оказывается, себе полюбовника с состоянием искала. Сперва присматривалась, а потом и меня чуть во грех не ввела. – Губы Михаила дрожали. – Понимаете, я к ней как к родной дочери, а она… Я ж её вот такой на коленях держал. Господи, – почти простонал он, – я и не думал, что дочь моей сестры, моя родная кровь, в постель ко мне пролезть желает, чтобы денег с меня получить.

— Выставил за дверь? – перебил хозяина Коцинг.

— Да куда там! – Тимофеев-младший усмехнулся, но правая щека так дёрнулась, что вмиг вернулось серьёзное выражение. – Сбежала.

— Сбежала?

— Ну да. Из шкатулки жены половину колец с брошками забрала и уехала. Спасибо, что хоть половину, а не все.