Книга Зеркала и отражения, страница 90 – Игорь Москвин

— Да, Алевтина Матвеевна, мы идём верной дорогой, но, увы, по пути у нас встречаются некоторые шероховатости, если не сказать – большие кочки.

— Простите, Леонид Алексеевич, но я вас не понимаю.

— Кто был последним, интересовавшимся подшивками губернских газет?

— Боюсь вас разочаровать, но я и первая, и последняя в одном лице.

— То есть вы хотите сказать, что до нас никто этих газет не брал для чтения?

— Именно так.

Доктор уже хотел что-то спросить, но Шереметевский его опередил.

— Алевтина Матвеевна, в последнее время или за весь прошедший год ничего странного с вами не происходило?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, например, вы пришли утром, а дверь отперта, или книги стоят не в том порядке, или в комнатах остались какие-то непонятные следы.

Женщина на миг задумалась, словно что-то припоминая.

— Вы знаете, Леонид Алексеевич, а ведь вы правы. Наверное, не только я, но и многие из нас, сталкиваясь с чем-то необычным, приписывают эти странности огрехам своей памяти – мол, я просто забыла, откуда это взялось, и теперь мне это кажется непонятным…

— Вы что-то вспомнили?

— В январе, когда я пришла открывать библиотеку, – вот Руфим Иосифович знает, что я живу по соседству…

— В том доме, что слева от входа, с резным крыльцом, – дополнил Сеневич.

— Совершенно верно, – госпожа Матвеева ласково посмотрела на доктора и кивнула. – Так вот, в начале января, после праздника…

— Случаем, не после Рождества сие событие произошло?

— Да, после Рождества, – с некоторым удивлением в голосе произнесла Алевтина Матвеевна. – На следующий день я пришла утром, как обычно. Дверь была заперта, но когда я вошла внутрь, мне показалось, что там кто-то побывал до меня.

— Что-то было переставлено, или остались следы?

— В том-то и дело, что всё вроде бы стояло на местах, но что-то неуловимо изменилось. Я тогда подумала, что почудилось мне, но потом, спустя какое-то время начала замечать, что слишком всё аккуратно. Не знаю, как объяснить, но…

— Я, кажется, вас понимаю, Алевтина Матвеевна. Скажите, к вам заходит не очень много случайных людей?

— Да, в большинстве случаев постоянные читатели. Иной раз и забредают чужаки, но вы правы – довольно редко.

— Не припомните ли высокого господина с худым болезненным лицом и невыразительными выцветшими глазами? Возможно, с тростью, в чёрной одежде, тщательно выглаженной, и в обуви, в любую непогоду начищенной до блеска?

Женщина задумалась, потирая пальцами лоб.

— Я случайных посетителей обычно не запоминаю. Но описанный господин приходил. Возможно, мы говорим о разных людях, но месяц назад заходил похожий мужчина. Если не ошибаюсь, то усы у него были очень тонкие, как две линии.

У Шереметевского забилось сердце от предчувствия грядущей удачи.

— Вы ранее его видели?

— Нет, с ним ранее не встречалась.

— Он, случаем, не представился?

— Нет.

— Не припомните, чем он интересовался?

— Местными газетами. Что-то хотел в них найти.

Шереметевский и доктор переглянулись.

— Понятно, – Шереметевский посмотрел на женщину, потом снова на Сеневича. – Тогда сходится.

— Что? – теперь настало время полюбопытствовать госпожи Матвеевой.

— В подшивке «Новгородского листка» не хватает номеров…

— Как? – возмутилась Алефтина Матвеевна. – Такого попросту не может быть! Я самолично подшивала вновь приходящие газеты! – Затем, немного успокоившись, поинтересовалась: – И многих номеров не хватает?