Книга Зверь в Ниене, страница 47 – Йёрген Теодорсон

Обмотал шомпол ветошкой, засунул в ствол, протиснул туда-сюда, вынул, осмотрел. Ветошь была чистой. Давно не стрелял, железо внутри ствола совершенно отпотело нагаром, а заржаветь не успело – на последних дозорах Малисона припадало вёдро, да и протирал он стволы, разрядив после дежурства.

— Тебе собрать с собой, голубь? – Аннелиса обернулась от печи и с заботой смотрела, как Малисон собирается.

— Не надо. Я в «Медный эре» всё равно буду заходить, там и перехвачу на ход ноги. – Купца тронула её забота, но в расходах он перестал беречься.

— Хлеба хоть краюшку возьми, – ради пущего увещевания Аннелиса перешла на русский.

«Как она по нашему-то шпарит! – обеспокоился Малисон. – Только что научилась? Или всегда умела? А почему не показывала?».

— Это по холоду в ночном дозоре требуется ночной дожор, а сейчас тепло, обойдусь пивом.

Малисон откупорил пороховницу, засыпал на глазок, запыжил паклею. Пороху не жалел – стрелять надо было громко, чтобы в Ниеншанце услышали. Пакля же рассеется и не поранит, даже если в пузо стрельнуть. Лить кровь и тем паче убивать кого-то купец всячески остерегался. Чай, не душегуб какой.

Зарядил и второй таким же макаром.

— Эх, едрит твою мать, как дать бы тебе! – во всю мочь высказал купец, подымаясь со скамьи.

— А то и дай! – быстро оборотилась от горшков Аннелиса.

Вслед за тем, кряхтя и подвязая портки, купец засобирался. Вместо своего ножа каждодневного ношения взял короткий, полегче, потому что и так навешано было достаточно, чтобы отяготить для хождения всю ночь. Повесил на пояс кису с дробью. Без свинцового припаса выходить в ночной дозор по городскому уставу Ниена запрещалось. А вдруг бешеная собака выбежит, тем паче, зимою – волк!

Русских не боялись. Русские далеко – за Тосною.

У порога Малисон взял алебарду испанскую на толстом черене, обработанном руками героев. Её он купил задёшево с фламандского брига.

Алебардою было хорошо стучать по забору, уверяя бюргеров в безопасности города.

Вышел на улицу Выборгскую и заорал во всё горло:

— Йо-хо-хо-хо-хо!

— Хо-хо! – откликнулся Герман Шульц и вышел на улицу с большим медным фонарём. На доброй перевязи у него висел корбшверт с поломанным эфесом, но для несения сторожевой службы годный, там же пороховница. За поясом – пистоль.

— Готов?

— Готов всегда!

Пошагали к ратуше, чавкая подмётками по размокшей земле. Соседки, коим случилось оказаться во дворе, поглядывали на них с интересом, пока их мужья сидели до темноты за работой.

Бургомистр юстиции Карл-Фридер Грюббе имел обыкновение проверять дозоры самолично. Малисон поднялся по кривым каменным ступеням и постучал по порогу торцом алебарды и в дверь, помягче, – кулаком.

Стражники стояли и ждали. Ждать всегда приходилось недолго.

Юстиц-бургомистр появился из двери, сошёл на нижнюю ступень и строго оглядел заступающую смену ночных сторожей.

— Фонарь будет гореть?

— Конечно!

— Налито, – Шульц тяжело качнул заполненным фонарём.

— Не спать! – предупредил Грюббе. – Не спать на посту!

— А кто спит-то? – возмутился Шульц.

— Ходите по улицам Ниена, не смыкая век. Не допускайте передвижения в темноте людям без света, запоминайте нарушителей, дабы утром доложить обо всех магистрату. Напоминайте о себе нашим добрым горожанам стуком по забору. Зорко глядите вокруг и пресекайте злые деяния любыми имеющимися у вас средствами.