Книга Круговорот и тени, страница 264 – Джин Родман Вулф

— Уверен, Твоё Высокомудрие, всенепременно.

— В этом и состоит?.. Всё… э-э… дело, а? Относительно коего ты…

— Нет, Твоё Высокомудрие, – со вздохом ответил гость. – Или, по крайней мере, только отчасти.

— В таком случае… мм?..

— Прежде всего, лишать себя жизни – крайне неправедный, скверный поступок.

Ответа он, как ни ждал, не дождался.

— Не грешно ли также подвергать себя опасности в надежде расстаться с жизнью?

— Бедный Шёлк! – воскликнул Орев и перепорхнул с его плеча на ветку, нависавшую над головами беседующих.

— А ты… мм… так и сделал. Подстроил сие… э? На свадьбе?

— Да, Твоё Высокомудрие.

Ремора откинул со лба, пригладил костлявыми пальцами взмокшие от пота волосы.

— Чересчур… мм… кратко. Скудно. Излагай обстоятельнее.

— Твоё Высокомудрие наверняка запомнил первого из ингумов, бросившегося на Шкуру. Звали его Джугану… по крайней мере, именно так он представился мне. Его угораздило до беспамятства влюбиться в женщину, в женщину людского рода, человекоубийцу, и он вознамерился освободить её. Сейчас она, должен сообщить Твоему Высокомудрию, в тюрьме. В заточении.

— Но ты сему… мм… воспрепятствовал? И совершенно верно!

— Воспрепятствовал, Твоё Высокомудрие, причём постарался как можно сильнее возбудить его неприязнь… – Тут руки гостя принялись стискивать, гнуть, ломать друг дружку, точно борцы. – Однако вовсе не… понимаешь, Твоё Высокомудрие, я много думал над этим, копался в памяти, и, уверяю, даже представить себе не мог, что Джугану, заручившись поддержкой многих сотен сородичей, нападёт на меня прилюдно.

Ремора только крякнул.

— Посчитал, что Джугану, вероятнее всего, явится ко мне в одиночку. И в таком случае, притворившись спящим, позволил бы ему напиться досыта: крови для этого требуется немало… ну а если б остался жив – что ж, быть по сему.

Ремора кивнул собственным мыслям.

— Но если б ты… хм-м?

— Опять-таки, быть по сему. Возможно, он взял бы с собою товарища, подобное я предвидел. Быть может, взял бы даже двух или трёх… в любом случае я умер бы наверняка.

— И так… мм… э цетера, патера, э цетера?

— Именно, Твоё Высокомудрие. Всё вышло бы так, как мне и хотелось. А хотелось мне, чтоб со мною покончил кто-то другой, дабы не брать на себя грех самоубийства. Чем обернулась моя глупость, тебе известно… гибелью целой дюжины человек и сотен ингуми.

— Зло в чистом виде, э? Мерзкие твари… мм… лжетворения, заслуживающие… э-э… лишь истребления, сын мой.

Гость Пролокутора выпрямился, расправил плечи.

— Да, Твоё Высокомудрие. Однако мне довелось состоять в дружеских отношениях с тремя из… нет, с четырьмя из них, поскольку я, пусть недолго, водил дружбу и с Джугану. С парой ингумов и парой ингум, Твоё Высокомудрие. И таким образом заключил договор со злом, о чём горько теперь сожалею, хотя знакомые мне ингуми оказались нисколько не хуже, чем мы. В этом мне тоже хотелось бы исповедаться. Не начать ли нам?

— Нет… мм… нет, – покачав головой, возразил Ремора. – Прежде ты, патера, должен объяснить, отчего так страстно стремишься к… э-э… вознесению.

— Разве это не очевидно? – Ответ прозвучал столь гневно, что Орев почёл за лучшее перепорхнуть веткой выше. – Я не исполнил обещанного! Жизнью пожертвовал, но обещания выполнить не сумел!

Ремора, откинувшись на спинку скамьи, сложил руки домиком так, что его пальцы, образовав островерхую крышу, коснулись подбородка.