Книга Круговорот и тени, страница 186 – Джин Родман Вулф

Мята с улыбкой покачала головой.

— Затем он напомнил слушавшим, что не раз давал слово занимать должность кальда лишь до тех пор, пока все мы с этим согласны, и напоследок спросил, угодно ли горожанам и дальше видеть его на посту. В городе он по-прежнему был весьма популярен, однако множество его вернейших сторонников к тому времени улетели…

— Одни завопили «ура», другие «долой», – продолжил Бизон. – Вам наверняка интересно, что кричал я, но вы ж прямо не спросите… Так вот, я лично «ура» кричал. Хотите – верьте, хотите – нет, однако ж это чистая правда.

— Да, так и есть. Я стояла с ним рядом и тоже кричала «ура». Но затем… нас как молнией поразило… затем он сказал, что подчиняется воле народа. Что сию же минуту слагает с себя полномочия, и… Да? Чего тебе, Жимолость?

Вполголоса посовещавшись с подошедшей служанкой, Мята взмахом руки отослала её за дверь.

— Свин, не будешь ли ты так добр покатать меня? Конечно, в кресле я, если нужно, могу ездить и сама, однако кресло довольно тяжёлое. Поможешь мне?

— Ещё бы, хозяюшка. За честь посчитаю.

Поднявшись, Свин осторожно сомкнул пальцы (втрое длиннее, толще, чем у неё) на ручках кресла и без спешки отодвинул Мяту от стола.

— Только ты говори, куда править-то.

— Будь добр, четверть оборота направо.

Трое оставшихся за столом молча проводили их взглядами, а как только оба скрылись за позолоченной арчатой дверью, Выжлец пробормотал:

— Интересно, что ей от него нужно?

Бизон потянулся за бутылкой вина.

— А с чего ты решил, будто ей что-то нужно?

— Так это ж… очевидно, по-моему. Может, я так и не подумал бы, кабы не провёл последнюю пару дней рядом с Бивнем, однако услышал за это время столько, что теперь вправду всё очевидно. Она ж могла бы девчонку ту на помощь позвать или сама б справилась. Или любого из нас попросила бы: мы-то зрячие, а Свин… мало ли, вдруг в стену с ней врежется, хотя до этого, надеюсь, не дойдёт. Значит, ей о чём-то с ним одним поговорить захотелось, вот она при первом же случае и… не преминула, как говорится, воспользоваться.

Бизон вновь наполнил вином бокал Выжлеца.

— Ну, если пара дней в обществе Бивня творит этакие чудеса, надо его, наверное, при себе оставить. Что скажешь, Бивень? Прав твой ученик или как?

— Не знаю. С виду вроде бы довольно правдоподобно.

— Что она ему говорит? Как по-твоему?

— Если ты спрашиваешь, что она ему рассказывает, – по-моему, ничего. Сдаётся мне, она расспрашивает его о чём-то… полагая, что откровенный ответ он даст только наедине.

Выжлец, прищёлкнув пальцами, расплылся в довольной улыбке.

— Ты догадался? О чём же у них, на твой взгляд, разговор? Признаться, мои догадки весьма и весьма туманны.

Выжлец открыл было рот, однако не проронил ни слова.

— Рассказывай, – попросил Бизон, – мне тоже знать интересно.

— Нет. Не стану. Прошу прощения, кальд. Извини, Бивень. Но генералиссима Мята мне по сердцу, а Свин – мой друг. Захотят рассказать – пускай сами расскажут.

— Человек… мудр-р! – одобрительно закивав головой, каркнул Орев.

Бизон заулыбался.

— Может, тут силу применить надо, а, Бивень?

Он отрицательно покачал головой.

— Не стоит: он прав. И Орев прав тоже. Выжлец, ты удивляешь меня что ни день… кажется, я что-то подобное уже говорил, и это чистая правда. Об этической подоплёке я не подумал. Генералиссима Мята – женщина исключительно порядочная и притом мудрая. Если она полагает, что её вопрос – и ответ на него – не предназначен для посторонних ушей, так оно, вероятнее всего, и есть.