Книга Круговорот и тени, страница 183 – Джин Родман Вулф

— Я ведь зачем вас в приёмной велел придержать? Чтобы с женой по стеклу связаться, спросить, не против ли будет, если вас приглашу, – поднимаясь наверх, объяснил Бизон. – Она у меня не всегда в настроении гостей принимать, а стало быть, надо же выяснить, как у нас нынче дела, и лучше без лишних ушей. Честно говоря, я здорово удивлён. Ей просто не терпится с тобой увидеться.

— Да-а, – выдохнул Выжлец, глядя вокруг во все глаза. – Жаль только, Пижмы здесь нет! Пижма – это жена моя. То-то восторгов было бы…

— Ну, если вы живёте тут где-то, неподалёку, – начал было Бизон.

— О нет! Мы же… мы в Тупике живём, а ей ещё и нарядиться надо, и всё такое. Правду сказать, она, наверное, вообще никуда не пошла бы: платья подходящего у неё нет.

Супруга Бизона, Мята, ждала их в том самом огромном обеденном зале, где Шёлк некогда устраивал званый ужин для генералиссимы Сийюф. Переступив порог, Бизон поспешил к ней.

— Дорогая, позволь представить тебе Бивня, нашего гостя с Синего. А это его друзья, Выжлец и Свин.

— Знать девочка! – объявил Орев.

Мята улыбнулась всем четверым. Улыбка озарила её бледное, осунувшееся лицо, словно луч солнца в пасмурный день.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать, дорогие гости! Уверена, Бивень, мой бывший гонец, меня не забыл.

Он, улыбнувшись, вытянулся во фрунт и отсалютовал.

— Разумеется, не забыл, генералиссима.

— Рада вновь видеть тебя… да что там «рада» – я просто счастлива! Как тебя накормили у нас, в Вироне?

— Весьма обильно.

— Мы завтракали в гостинице, рядом, на этой же улице. Кормят там вкусно, досыта, но он свои порции Свину отдавал постоянно, – пожаловался Выжлец.

— Птичка… кор-рм!

— И Ореву тоже, хотя Орев, конечно, столько не съест.

— У нас на всех хватит, – заверила его Мята, широким жестом указав на стол. – На всех вас, не сомневайтесь. Прошу, присаживайтесь. Я ведь уже сижу, да и этикет нам до затени блюсти ни к чему. Дорогой, ты меня не придвинешь поближе?

Бизон подкатил её кресло к столу.

— Вот, так-то лучше, – вздохнула Мята, с удовлетворением оглядев серебряные сервировочные блюда. – Вас всех по одну сторону усажу, иначе никак: если с одной стороны меньше трёх человек, друг другу всего, чего хочется, не передать… ну а мы с кальдом вот здесь, в уголке, вдвоём поедим.

С этими словами она трижды ударила рукоятью столового ножа о бокал и повернулась к вошедшей служанке:

— По-моему, мы готовы. Можешь… хотя нет, нет, постой: как же без предобеденной молитвы? Возглавишь нас, Бивень?

Он скорбно покачал головой.

— Ты полагаешь, я с тех пор стал авгуром… нет, не стал. И права на эти ризы у меня нет.

— Ну и что же? Ряженый авгур – всё лучше, чем никакого. Хорошо, если ты не согласен, попрошу кальда послать за кем-нибудь во Дворец Пролокутора, и отобедаем мы разве что к ужину.

— Но я же…

— Будь добр, Бивень. Ради меня.

Поднявшись, он начертал над столом символ сложения.

— О Всемилостивый Иносущий, я, по настоянию сей доброй женщины выучивший так много молитв, не знаю, с какой подобает обратиться к тебе по такому случаю. Благодарим тебя… разумеется, наши благодарности чрезмерно скромны, но ничего иного у нас нет… за добрую трапезу и за то, что свёл всех нас под сим гостеприимным кровом на сей дружеский пир.

— Благослови Фэа нашу трапезу, – пробормотал Бизон, стоило ему сесть.