Книга Круговорот и тени, страница 184 – Джин Родман Вулф

Мята приподняла над столом одно из блюд.

— Свин, вот салат с голубятиной! Считается нашим особым блюдом. Положить тебе?

— Спасибо те большущее.

— Ты – самый необщительный из гостей, – щедрой рукой наполняя его тарелку, заметила Мята. – С тех пор, как вошёл, сказал не более пары слов, а значит, я, хозяйка дома, должна разговорить тебя.

— Свин – говор-рить!

— Благодарю, Орев. Выжлец, а ты почему ничего не ешь? Положи ему сёмужки с каперсами, дорогой, пока Жимолость не принесла горячее. Ну а теперь мне, Свин, потребуется твоя помощь. У меня самой подобное получается плоховато, так что, будь добр, сделай вид, будто я, явив чудеса хитроумия, заставила тебя забыть о сдержанности и заговорить, затараторить, точно бурный ручей!

— Дык сроду ж, хозяюшка, так…

— Трудный случай, – сообщила Мята мужу. – С мальчишками-переростками постоянно вот так. В классе из них клещами слова не вытянешь… тут главное – не сдаваться.

— Позволь-ка мне. Зачем ко мне нынче с утра пришёл Бивень, я понимаю. Ему нужен кальд Шёлк, и он думает, будто я ему Шёлка на блюдечке поднести могу. Ты, надо понимать, ему – в смысле, Бивню – друг?

— Точно так.

— А для чего пришёл с ним? Попросту за компанию, чтоб поддержать, или у тебя своя просьба имеется?

— Гляделки мои.

Бизон в недоумении оглянулся на жену.

— Это всё я виноват, кальд, – поспешил объяснить Выжлец. – Это я ему сказал: может-де тут доктор найдётся, знающий, как его беде помочь.

Свин кашлянул. Пожалуй, такой негромкий, застенчивый кашель могла бы издать необычайно благовоспитанная гора.

— Нету здесь таких. Без слов ясно. Старый Свин уже понял.

— А я ничего утверждать не стану. Насколько мне известно, тут вполне может найтись тот, кто сумеет помочь тебе. Наведу справки, выясню.

— Да не, чо зазря хлопотать-то. Будь у тя этакий знатный лекарь, жена твоя небось в кресле бы не каталась.

С этими словами Свин, не повернув к хозяйке косматой головы, коснулся её руки толстыми, немногим уступающими руке толщиной когтистыми пальцами.

— Ты зрячая, Свин ходит на своих двоих. Чем плохо? Призрак один тут сказал мне: хошь гляделки вернуть, держись вон с братком рядом. А если к старому Свину вернётся зрение, так, мож, и ты ещё забегаешь, а?

Мята перевела взгляд на упомянутого Свином гостя.

— Призрак?..

— По-моему, да, хотя та женщина, Мукор… возможно, ты её помнишь?

Мята кивнула.

— Насколько мне известно, она до сих пор жива, но может являться людям почти как призраки, и вот недавно показалась Свину. Понимаю, разговоры о ком-либо, показавшемся на глаза слепцу, изрядно отдают помешательством, однако увидеть её он сумел… верно, Свин?

— Точно так, браток.

— Он посчитал это настоящим чудом, и я с ним вполне согласен. Она сказала ему, что, оставаясь со мной, он может вновь обрести зрение. Не правда ли, Свин? Не это ли ты хотел сказать?

Свин грузно заёрзал в кресле.

— Точно так. Ты ж больше не оставишь меня, браток, да?

— Не оставлю. Считай это обещанием, – подтвердил он и повернулся к Мяте. – Когда мы прибыли в город, мне очень захотелось навестить Квартал Солнечной Улицы, причём одному. Полагаю… по крайней мере, надеюсь, ты, генералиссима, поймёшь меня в этом.

— Мы… я сама навещала его в одиночку.

— Посему я попросил Свина уйти. Он возражать не стал, а я лишь много позднее понял, насколько жестоко поступил с ним.