Книга Круговорот и тени, страница 189 – Джин Родман Вулф

— Однако всё это – сущие пустяки. Куда важнее то, что он сказал… что он велел мне.

— Шёлк – говор-рить! – предложил Орев.

— Именно. Именно. И нередко, заболтавшись, забывает поесть как следует. Вот эти булочки просто великолепны, – заметил он, взяв ещё одну и намазывая её маслом.

— Тебя разве зовут не Бивнем? – удивилась Мята.

Он в удивлении оглянулся на неё.

— Разумеется, Бивнем… а, ты об этом! Это всё Орев… он, очевидно, привык называть хозяина Шёлком, а теперь считает хозяином меня, потому и зовёт так. И, несомненно, вернётся к патере Шёлку, как только мы его отыщем. По-моему, Орев разыскивает его тоже.

— Так что тебе тот божок сказал? – напомнил Бизон. – Мне это куда интереснее.

— А мне куда интереснее, где сейчас Шёлк. Надо было сразу обмен сведениями предложить… хотя и сейчас не поздно. Разумеется, я и без обмена тебе всё расскажу: ты ведь кальд, а стало быть, вправе знать… но, может, и ты мне ответишь? В награду за откровенность?

— Хорошо, – ответила за Бизона Мята.

Бизон вздохнул.

— Есть у жены привычка брать на себя – и на меня заодно – больше, чем нам под силу. Не знаю я, где сейчас проживает кальд Шёлк. Выяснить, наверное, мог бы, но не хочу. Предпочитаю оставаться в неведении. Хватит тебе, если объясню всё как есть?

— Я предпочёл бы большее, – ответил он.

— Тогда всё ж попробую. Как жена стала кальдом, она уже рассказала. Вскоре после этого начались тёмные дни, и к нам явился первый из боженят.

— Понимаю.

— Теперь слушай, к чему она вела. Мы думаем, стрелявший в неё человек мог пуститься на это, полагая, что после её гибели кальдом опять станет Шёлк. Кое-кто в городе считает…

— Их, правда, немного, – уточнила Мята, – однако имеются.

— Кое-кто в городе считает, будто боги гневаются на Вирон, оттого что Шёлк больше не кальд.

— Дык хозяюшка ж говорила, он сам, собственной волей ушёл, – пророкотал Свин.

— Действительно, в отставку он, как я и говорила, подал добровольно, – подтвердила Мята. – Даже не поинтересовавшись, согласна ли я стать его преемницей. И правильно, по-моему, сделал, поскольку согласия я бы, поразмыслив как следует, скорее всего, не дала. До сих пор не пойму, как мне хватило глупости принять должность, когда он объявил меня преемницей…

— А куда бы ты делась? – возразил Бизон. – Иначе народ взбунтовался бы.

— Да уж, пожалуй. Могу лишь благодарить – и благодарю – богов, надоумивших меня, сославшись на тяжесть ранения, уйти в отставку после того самого выстрела.

— Так тебя вправду ранило очень серьёзно.

— Вот-вот… настолько, что за стол не сесть, – усмехнулась Мята. – Сам видишь, теперь я в силах шутить над этим, рассказывать, как страшно надоело мне лежать на животе… вот только выстрел раздробил правое бедро, и я молюсь о том дне, когда смогу шутить и об этом. Так вот, ты, Бивень, отметил, что люди начали улетать от нас на посадочных шлюпках снова…

Он кивнул.

— И не ошибся. Многие, очень многие желают вернуть Шёлка. Некоторые свято верят, будто Шёлк, и только Шёлк, – кальд, угодный богам. Ещё кое-кто считает, что Шёлк был прав, что, дабы потрафить богам, нам нужно и далее отправлять поселенцев наружу. Я же с этим покончила. Распорядилась прекратить переселение полностью, велела страже взять под охрану все шлюпки до единой… Известно ли вам, что изначально Пас отрядил вниз, охранять шлюпки, солдат?