Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 123 – Александра Каплунова

— Мог Бату мне и руки ломать, и самой жизни лишить грозиться, — заговорил он глухо. — Своей жизни я за семью не пожалел бы. Да только он не мне, а сыновьям моим смертью грозил.

Молодец. Все как надо сказал, как Арслан его и учил перед всем этим дурным разбирательством.

— Сказывай дальше, — велел хан.

Ахмет заговорил — сперва через силу, точно слова у него в горле застревали. Рассказал, как Бату к нему явился не один, а с людьми. Как разговор-то мирно начался про старые долги какие-то, про услуги, что когда-то дому Ахметову оказывали.

Бату, стало быть, потребовал долг вернуть. И заместо серебра али золота — живою душой. Айгуль, стало быть.

— Я ему отказал, — Ахмет скулами дернул. — Сказал: жена моя не кобыла на торгу и не сабля, чтобы за долги ее отдавать.

Кто-то из мужчин одобрительно хмыкнул.

— И что Бату сделал? — спросил хан.

— Усмехнулся. А после сыновей моих по именам назвал. Сказал, где они спят. Кто за ними приглядывает. Сказал, кто из его людей первым в мой дом войдет, коли я упрямиться стану.

На сей раз зашептались уже громче.

Хан ладонь поднял.

— Дальше.

— Я ему ответил, что за детей своих глотку перегрызу любому.

— И?

Ахмет усмехнулся. Горько так.

— А он сказал, что придется мне выбирать, кому именно. Потому как людей у него хватит. И пока я одним глотку грызу, другие доберутся куда надобно.

Арслан рядом со мной взгляд опустил. Должно быть, и ему тяжко было это слышать. Все ж брат — кровь родная.

— Кабы он только мне грозил, — продолжил Ахмет, — я б не уступил. Кабы только Айгуль... она сама велела бы мне стоять до конца. Но у нас два сына. И когда Бату сказал, что одного мне на память оставит, а второго прикажет у меня на глазах зарезать...

Голос его на миг сорвался. Замолчал он.

Но никто не торопил. Дело было серьезное, и все это сейчас понимали.

Я глядела на него и впервые по-настоящему разумела, чего ему тогда стоило согласиться. Легко нам рассуждать о чести, покуда нам самим угрожают. А если б моих детей на весы положили? Чтоб тогда перевесило? Просила бы я Арслана отказаться от меня, чтобы быть дарованной другому, лишь бы спасти их?

— Айгуль сама меня просила, — наконец вымолвил он. — Сказала, что стерпит. Что главное — дети. Я отказался от нее перед людьми Бату, произнес нужные слова. А после ее увели.

— И ты вернуть не попытался?

Вот тут Ахмет резко голову вскинул.

— Пытался.

В голосе его злость появилась.

— На другой день двоих моих людей избитыми до смерти нашли. А у дома снова Батуевы люди объявились. Мне передали: еще один шаг — и сыновей я больше не увижу. А головы их отправят Айгуль в красном мешке.

Хан нахмурился.

— Кто это слышал?

— Люди моего дома. Те, что живы остались. Всех назову.

— Назовешь, — хан указал писарю на Ахмета. Видимо, чтобы тот все записал. Тот быстро зашуршал пером по своему свитку.

Вот тут Тэмир наконец зашевелился.

— Позволишь, великий хан?

Я мысленно выругалась. Ну конечно, куда ж без него.

Но хан кивнул:

— Спрашивай.

Тэмир к Ахмету повернулся и какое-то время просто на него глядел. Даже не насмешливо, а едва ль не с сочувствием. Мне от этого сделалось гадко. Будто бы не он все это заварил. Будто не он дал Бату команду добиться желаемого. Вот ведь падаль какая!

— Тяжкая история, — молвил он промеж тем. — И коли все так было, как ты сказываешь, не завидую я твоей доле.