Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 122 – Александра Каплунова

— В одном Тэмир прав, — наконец молвил хан. — Покуда я две истории слышу. В одной старый мурза против племянника моего заговор плетет. В другой — русская княжна порядки на границе меняет и врагами объявляет всех, кто ей поперек.

Я дыхание затаила, но точас заставила себя дышать ровно. Нет уж, не дождутся, чтобы я тут сжималась.

— Однако ж, — продолжил хан, — истории мне без надобности. Мне люди нужны, которые своими глазами видели то, о чем сказывают.

Я выдохнула невольно.

Хан на Арслана поглядел.

— Говорил ты, Ахмет, муж отравленной Айгуль, кою вам Бату доставил, с вами приехал.

— Ахмет здесь, — кивнул Арслан.

— Позвать.

Тэмир впервые в лице переменился. Чуть-чуть совсем, так, что, может, и померещилось мне. Но ежели нет, то, стало быть, Ахмет ему поперек горла. И тут уже наш черед придет в атаку идти. Пусть бы и словесной этой баталии.

Ахмета привели скоро. Люди хана уже ведали, где наших расположили, потому ждать долго и не пришлось.

Когда полог шатра откинулся и он вошел, я невольно спину выпрямила. За последние дни Ахмет сильно переменился. А может, раньше мне просто недосуг было его толком разглядеть. Теперь же усталость в лице его явственно проступила, под глазами тени залегли, а короткая темная борода будто жестче сделалась. Однако ж шел он твердо, спины не гнул, и, перед ханом остановившись, поклонился с достоинством, какое человеку его положения и подобает.

Мурза, хозяин собственных земель, отец двух сыновей. Он приехал сюда свободным человеком со свободной волей, чтобы держать ответ перед своим правителем.

И, пожалуй, впервые за все это разбирательство у меня внутри чуток полегчало. Его-то Тэмиру не выйдет так просто отмести словами, мол, человек наш и говорит, чего мы от него потребовали. А самому Ахмету теперь бояться не нужно, а напротив, есть за что побороться.

— Ахмет, — хан оглядел его внимательно. — Давненько не виделись.

— Твоя правда, Великий Хан.

— Сказывают, беда у тебя приключилась.

Лицо Ахмета дрогнуло при словах этих. А ведь он знал уже, что жена его жива и почти что здорова, но боль от всей этой истории все же испытывал.

— Приключилась.

— Айгуль женой тебе была?

Тот помолчал. Видать, даже такой простой вопрос давался ему нелегко.

— Была по закону, мой хан. В сердце же моем и ныне остается.

По шатру легкий шепот прошел. Я же на Тэмира покосилась.

Старик стоял все там же, на трость опираясь, и глядел на Ахмета спокойно. Ничего в нем не переменилось. Будто и не разумел вовсе, зачем его сюда позвали и какое касательство вся эта семейная беда к нему имеет.

— Тогда растолкуй мне, — продолжил хан, — как вышло, что жена твоя у Бату оказалась, а после была им в дом Арслана как дар привезена?

Ахмет вздохнул, себя успокаивая. После отвечал:

— Не по моей воле.

— Однако ж развод ты сам дал.

Вот оно как. Хан и про это уже ведал.

Ахмет глаза поднял.

— Сам, Великий Хан. При свидетелях, как то полагается по закону.

Я едва голову к хану не повернула. Жестко он спрашивает. Нарочито жестко. Но теперь уразумела зачем — оставлял человеку возможность самому правду сказать, а не нужный ответ подсказывал.

Ахмет тоже, кажись, понимал.

— Перед людьми трижды “талак” произнес.

— Отчего ж тогда нынче говоришь, что не по твоей воле было?

Ахмет выдохнул тяжко, на нас с Арсланом мельком глянул. Я было хотела кивнуть ему, подбодрить, да передумала — не ровен час, за сговор примут.