Книга Песочный замок для графини на мели, страница 81 – Люсия Веденская

— Это почти оскорбление.

Он снова посмотрел на берег.

Долго.

Внимательно.

На гостей.

На рабочих.

На детей у воды.

На женщин, сидящих под навесами с книгами и чашками чая.

Потом перевел взгляд на меня.

— Вы действительно это сделали.

Я пожала плечами, хотя внутри неожиданно потеплело от его тона.

Потому что там не было насмешки.

Только искреннее удивление.

— Пока только начали, — ответила я. — До настоящего курорта тут еще далеко.

— И тем не менее люди приезжают.

— Люди вообще готовы ехать куда угодно, если пообещать им “морской воздух и укрепление нервов”.

— А вы обещаете?

— Конечно. Иногда даже честно.

Инспектор тихо усмехнулся.

Несколько секунд мы просто шли вдоль берега, и в этой прогулке неожиданно не было прежнего напряжения. Наверное, после хвоста многие неловкости действительно начинают казаться несущественными.

Наконец он остановился.

Ветер снова донес запах соли и водорослей, волны лениво перекатывались по песку, а где-то неподалеку одна из моих учениц драматично сообщала служанке, что “морская вода пытается украсть ее туфли”.

Инспектор посмотрел на море, потом снова на меня.

И заговорил уже совсем другим голосом.

Более тихим.

Серьезным.

— Я долго думал после нашей последней встречи, леди Сэндклифф.

У меня внутри что-то едва заметно напряглось.

— И пришел к выводу, что должен сказать это прямо.

Я молча ждала продолжения.

Он медленно снял перчатку, словно сам собирался с мыслями.

— Я не могу утверждать, что понимаю вас, — произнес он наконец. — Или то, чем вы являетесь.

Ветер чуть сильнее ударил со стороны моря.

— Но я видел достаточно, чтобы понять главное. Вы не пытаетесь причинить вред этим людям.

Он кивнул в сторону пляжа.

— Наоборот. Вы даете им работу, безопасность, место для отдыха… и, что удивительно, надежду на то, что Сэндклифф может стать чем-то большим, чем мрачной легендой у моря.

Я смотрела на него молча.

Почему-то именно сейчас сердце начало биться быстрее.

— Поэтому, — продолжил инспектор, чуть тише, — если вы действительно искренни в своих словах, мыслях и намерениях… я готов принять всю правду о вас. Какой бы странной она ни была.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Наверное, после всего произошедшего мне стоило уже привыкнуть к странным разговорам на берегу моря. Но слова инспектора все равно ударили неожиданно сильно.

Потому что это было не любопытство.

Не страх.

И даже не вынужденное смирение с существованием русалок.

Он говорил так, словно действительно сделал выбор.

Осознанный.

Взрослый.

А от таких вещей почему-то всегда становилось страшнее.

Я медленно выдохнула и отвела взгляд к воде.

Море сегодня выглядело спокойным, почти ленивым. Волны накатывали на песок длинными серебристыми полосами, дети у берега визжали от холодной воды, а чуть дальше рабочие спорили о том, как именно укреплять новую платформу для купальных кабин.

Совершенно обычная жизнь.

Если не считать того, что хозяйка курорта периодически обзаводилась хвостом.

— Это прозвучало гораздо романтичнее, чем, подозреваю, вы планировали, — пробормотала я.

Инспектор кашлянул.

И, к моему огромному удовольствию, впервые за долгое время выглядел слегка смущенным.

— Я имел в виду исключительно…

— Разумеется, исключительно юридическое доверие между гражданкой и представителем закона.