Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 371 – Ксения Соболева

— Что?

Он молчал.

И в этом молчании было не непонимание.

Узнавание.

Лиор закрыла дверь, поставила на неё зелёную печать и сказала очень тихо:

— Каэль. Сейчас не время для вашего любимого способа молчать до катастрофы.

Он опустил взгляд на повязку.

— Я не знал, что это проклятие.

— Но знали о Мариэль, — сказала я.

Слова вышли тихо. Опасно тихо.

Он поднял глаза.

— Не тогда. Не полностью.

— Каэль.

— Мне было двадцать два, — сказал он. — Уже после службы на Морвэйнских землях. До назначения ректором. Меня прикрепили к группе Сарвена как младшего хранителя северного контура. Формально — для проверки остаточных Морвэйнских откликов в академии. Неофициально… теперь понимаю, что меня использовали как чистый Арденновский ключ.

Я слушала, и каждая фраза ложилась между нами тяжёлым камнем.

— Мариэль уже работала в хозяйственном крыле, — продолжил он. — Я не знал её имени. Не обращал внимания. Она была одной из служащих. Однажды ночью сработал нижний контур. Не тревога — слабый отклик. Сарвен сказал, что нестабильная служанка с остаточным полукровным следом пытается проникнуть к закрытым печатям. Когда мы пришли… она была у двери нижнего прохода. С ребёнком.

— С Лианой?

— Да. Лиана была маленькой. Лет шесть, может быть. Мариэль держала её за руку. Она не была похожа на мятежницу. Она была… испугана. Но не за себя. За дочь.

Я почувствовала, как пальцы вцепляются в край стула.

— Что случилось?

— Сарвен приказал её остановить. Я заблокировал проход Арденновской печатью.

— Вы закрыли дверь.

Он закрыл глаза.

— Да.

Лиор резко вдохнула, но промолчала.

— Мариэль смотрела на меня, — сказал Каэль. Голос стал глухим. — И сказала: «Не ему. Он ещё не знает, но будет носить». Я не понял. Потом Сарвен ударил её печатью памяти. Она пыталась заслонить девочку. Лиана плакала. Я… я стоял у двери и держал контур. Думал, что не даю нестабильной крови уйти в нижние печати. Думал, что защищаю академию.

Я уже не могла дышать ровно.

— А потом?

— Потом Мариэль сорвалась. Не силой. Кровью. Она не атаковала. Просто отказалась от печати Сарвена. На мгновение всё вокруг стало тёмно-алым. Она посмотрела на меня и положила окровавленную руку на мой контур. Я почувствовал ожог здесь.

Он коснулся груди, туда, где сейчас шли серебряные линии.

— Сарвен сказал, что это остаточный откат. Что Морвэйнская кровь проклинает тех, кто мешает ей. Что если не стабилизировать, я стану уязвим для седьмой линии. Он провёл ритуал. Снял часть боли. Но след остался. Я носил его годами. Иногда он горел рядом с нестандартной кровью. Сильнее всего — когда вы вошли в мой кабинет после Главного зала.

Я вспомнила.

Древняя печать на его столе, вспыхнувшая от моей близости. Его взгляд. Не только подозрение. Страх. Узнавание боли, которую он не понимал до конца.

— Поэтому вы боялись меня, — сказала я.

— Да.

— Не только потому, что я могла быть Морвэйн.

— Не только.

— Потому что я была возвращением того, что вы сделали с моей матерью.

Он выдержал. Побледнел, но выдержал.

— Да.

Внутри поднялась такая боль, что на миг я перестала понимать, где моя, где Лианы, где Мариэль. Каэль стоял у двери, пока Мариэль пыталась спасти маленькую Лиану. Он держал контур. Не убил. Не приказал. Но закрыл путь. Снова и снова тот же узор: он стоял рядом с преступлением, не понимая всей его глубины, и этого было достаточно, чтобы преступление состоялось. И теперь Сарвен называл след, оставленный Мариэль, проклятием. Возможно, потому что для таких, как он, любая память вины была проклятием.