Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 373 – Ксения Соболева

— Лиор, — сказала я тихо. — Нам нужно выйти. Не для драки. Для выбора.

Она смотрела на нас обоих с таким раздражением, за которым пряталась тревога. Потом резко отвернулась, достала из сумки несколько зелёных нитей, подошла к Каэлю и начала закреплять их поверх его ожогов.

— Десять минут. Если начнёте геройствовать, я вас уроню. Обоих.

— Справедливо, — сказал Каэль.

— Молчите. Вы мне сегодня особенно не нравитесь.

Через несколько минут мы вышли в коридор.

Не как ректор и ученица.

Не как спаситель и спасённая.

Не как обвинённый и причина обвинения.

Каэль шёл медленно, но сам. Я — рядом, не поддерживая его явно, хотя готова была подхватить, если он упадёт. Лиор шла с другой стороны, так что любой, кто хотел увидеть романтическую сцену, получал ещё и лекаря с лицом палача, что немного портило настроение. Тарен и Эйрик двигались позади. Двери открывались перед нами странно: теперь печати спрашивали не только ключ, но и волю. Некоторые отпускали нас легко. Некоторые дрожали, узнавая след Мариэль на Каэле и мою кровь рядом.

Мы пришли не в Главный зал, а в нижний зал Совета, где Сарвен развернул свой отпечаток.

Там уже собрались люди. Слишком много для случайного вызова: представители Совета, несколько высокородных, часть преподавателей, кадеты, которых Гравен, видимо, впустил не потому, что хотел, а потому что понял — скрывать это нельзя. Нира стояла среди низших у левой колонны. Увидев нас, она выпрямилась. Гравен — у входа, меч опущен, но готов. В центре зала висел холодный дым. В нём — Сарвен, уже не такой плотный, как прежде, но всё ещё достаточно сильный, чтобы держать вокруг себя шесть линий старого запечатывания.

— Вот и она, — сказал он. — И её первый отмеченный.

Каэль остановился.

— След Мариэль не принадлежит вам для трактовки.

Сарвен усмехнулся.

— Ты даже теперь защищаешь её проклятие? Оно жгло тебя годами, Арденн. Оно сделало тебя слабым перед этой девочкой. Из-за него ты предал Совет, дом, должность.

— Нет, — сказал Каэль. — Оно не сделало меня слабым. Оно не дало мне окончательно стать вами.

Сарвен чуть сузил глаза.

Хорошо. Это задело.

Я сделала шаг вперёд.

— Вы называете проклятием всё, что заставляет виновного помнить.

— Ты не знаешь, что такое память Морвэйнов.

— Уже знаю. Вы пытались стереть её из хроник, из уставов, из моей матери, из меня. Не вышло. Мариэль оставила след на Каэле не чтобы владеть им. Не чтобы подчинить. Чтобы правда однажды нашла того, кто стоял у двери.

— Правда? — Сарвен поднял руку. В дыме вспыхнуло видение: молодой Каэль у нижнего прохода, Мариэль с маленькой Лианой, Арденновская печать закрывает дверь. Толпа ахнула. — Вот ваша правда. Он закрыл путь. Он отдал твою мать. Он боялся твоей крови задолго до того, как захотел тебя. Его вина — твоя цепь, а твоё желание — его наказание. Какая красивая свобода.

Удар был точным.

В зале пошёл шёпот.

Каэль стоял неподвижно. Но я знала, как больно это видеть всем. Не только мне. Ему. Он не мог теперь спрятаться за незнание полностью. Он был там. Молодой, холодный, послушный, уверенный, что выполняет приказ ради защиты академии. Он закрыл дверь. И Сарвен показывал это не ради правды — ради того, чтобы разорвать нас, превратить союз в взаимную рану.

Я посмотрела на видение.