Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 256 – Ксения Соболева

И именно поэтому Совет крови пришёл закрывать дело.

Не раскрывать.

Закрывать.

Я поняла это ещё до официального заседания. По тому, как быстро Эвелину вывели из академического крыла в гостевые покои дома Роан, а оттуда — в закрытую карету с алыми шторками. Не под стражу. Не на допрос в имперскую палату. Не на очную ставку с Мирой, Селестой, Орном, архивариусом и следами свечи. На лечение. Так было написано в распоряжении, вывешенном к полудню: «В связи с нервным истощением после ритуального суда чести леди Эвелина Роан временно покидает Академию драконьей крови для восстановления под наблюдением семейных лекарей. Дом Роан выражает готовность содействовать дальнейшей проверке». Восстановление. Наблюдение. Содействовать. В переводе: наследницу убирают из поля, пока она не скажет что-нибудь ещё. Её амулет треснул, язык сорвался, круг крови сделал своё. Теперь ей требовались не лекарства, а расстояние от правды.

Дом Роан, как сообщил Тарен через короткую записку, уже предложил академии «компенсационный взнос за нарушение внутреннего порядка младшими представителями дома». Не штраф за участие в заманивании. Не признание вины. Не искупление вреда. Компенсационный взнос. За нарушение порядка. Мёртвая Лиана снова уменьшалась до строки в финансовом приложении. Чужая кровь — до суммы. Чужая смерть — до неудобства, которое можно оплатить быстрее, чем оно станет знаменем.

Лиор прочитала это сообщение в лекарском крыле и долго молчала. Потом аккуратно сложила записку, положила её в металлическую чашу и сожгла зелёным огнём.

— Вот так они и лечат историю, — сказала она. — Деньгами по краям, огнём в середине.

Я сидела у окна, всё ещё не полностью восстановившаяся после суда чести и разговора с Эвелиной. За стеклом студенты ходили по двору так, будто обычный день можно было вернуть простым повторением действий: форма, книги, звон, шаги, занятия, шёпот. Но в воздухе уже чувствовалось новое давление. Высокородные говорили тише. Низшие смотрели внимательнее. Преподаватели избегали коридоров, где могли столкнуться с лишними вопросами. Академия была похожа на огромного зверя, в теле которого обнаружили гнойник, но вместо вскрытия теперь пытались наложить сверху дорогую алую повязку и сказать, что рана выглядит прилично.

— Они собираются признать смерть Лианы несчастным случаем, — сказала я.

Лиор не ответила сразу.

— Откуда знаете?

— Потому что это единственное, что позволит всем сохранить лицо. Эвелина участвовала в розыгрыше, но не убийца. Дом Роан виноват в недосмотре, но не в заговоре. Неизвестные лица в масках — превышение полномочий неустановленных элементов. Ритуал — самопроизвольная реакция нестабильной крови. Смерть прежней Лианы — несчастный случай в ходе несанкционированного ученического нарушения. Все получают выговоры, штрафы, лечение, закрытые рекомендации. Настоящий убийца остаётся в тени. Академия продолжает работать.

Лиор посмотрела на меня тяжело.

— Вы слишком быстро учитесь их языку.

— Они очень стараются.

— Каэль не согласится.

Вот это было первое, о чём я не знала, что думать.

Каэль в последние дни стал тише. Не холоднее — нет. После его утреннего распоряжения, после нашего разговора у стенда, после суда чести, где он не остановил меня и внёс в протокол каждую неудобную фразу, его холод изменился. В нём стало меньше бегства и больше стали. Он почти не появлялся лично, но от него приходили документы: заверенные копии протокола круга, временная блокировка использования писем прежней Лианы вне комиссии, запрет на перемещение личного дела Лианы Вейр, распоряжение сохранить все материалы по свечам Совета крови. Он действовал. Но действовал всё ещё как ректор: через бумаги, печати, распоряжения, блокировки, формулировки. И я не знала, хватит ли этого против Совета крови, который сам писал правила для таких людей, как он.