Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 250 – Ксения Соболева

Я открыла глаза.

Настоящий убийца.

Вот оно. Лиор сказала вслух то, что уже стояло между нами после суда.

— Вы думаете, она правда не убивала? — спросила я.

— Круг крови не всеведущ, но в пределах вопроса он редко ошибается. Она не убивала и не приказывала убить. Заманила — да. Знала о скрытых людях — да. Хотела унижения — да. Оставила прежнюю Лиану там — скорее всего. Но приказ, ритуал, браслеты, печать — это не уровень Эвелины. Она слишком жестока, но недостаточно взрослая для такой мерзости.

— Жестокость без взрослости всё равно убивает.

— Да. Просто не одна.

Я долго смотрела на свои руки. После снятого браслета, после разрезанной ладони, после круга они казались чужими не меньше, чем в первый день. На правой ладони ещё оставалась тонкая линия от ритуального ножа, которым мы с Каэлем соединяли кровь. На левой — след ошейника. Тело помнило всё, даже то, что я хотела бы рассортировать по полкам и назвать «этапами расследования».

— Если я не буду на допросе, — сказала я, — пусть мне принесут полный протокол. Не краткую выписку.

Лиор слабо улыбнулась.

— Вот теперь вы звучите разумно.

— Не привыкайте.

— Поздно. Я уже почти поверила в чудо.

Протокол пришёл вечером, но не через Лиор. Его принёс Каэль.

Он появился на пороге лекарской палаты после второго вечернего звона, и в первые секунды я снова почувствовала ту старую, злую смесь: хочется увидеть, хочется не видеть, хочется сказать что-то колкое, хочется спросить, что он сделал с Эвелиной, хочется напомнить о распоряжении, о поцелуе, о клетке, о письмах. Каэль выглядел так, будто день разрезал его на несколько тонких ледяных пластин и заставил держаться целым усилием воли. Он был холоден. Но не как вчера, когда испугался собственной слабости и спрятал меня распоряжением. Сегодня это был рабочий холод. Холод человека, который слишком долго допрашивал девочку, виновную и не главную, под взглядом её отца, юриста, Совета крови и собственных старых печатей.

— Вы принесли протокол? — спросила я вместо приветствия.

— Да.

Он подошёл к столу, положил папку. Не сел, пока Лиор не кивнула на стул. В этом жесте уже была привычка, и я не знала, злиться на неё или ценить.

— Полный? — уточнила я.

— Полный рабочий. Некоторые имена третьих лиц скрыты до сверки.

Я резко подняла взгляд.

— Каэль.

— Не мной. Процедурно. Но я принёс и закрытое приложение. Оно для вас, Лиор и комиссии. Не для распространения.

Лиор забрала вторую тонкую папку, проверила печать, потом кивнула мне.

— Читайте.

Я открыла протокол.

Первые страницы были сухими: участники допроса, основание, ссылка на суд чести, состояние Эвелины после трещины амулета, присутствие лекаря дома Роан и магистры Сорн как свидетельницы. Потом начались ответы. Сначала уклончивые. Эвелина пыталась повторить линию «розыгрыша». Именно это слово она выбрала. Розыгрыш. Я прочитала и почувствовала, как пальцы сжимаются на бумаге.

«Я не думала, что это серьёзно. Мы хотели проучить её. Она постоянно выставляла себя посмешищем, писала письма, собирала сплетни о ректоре, а потом начала делать вид, что что-то знает о крови. Нам сказали, что она может быть полезна для проверки. Но я думала, её просто напугают. Я думала, она придёт в башню, увидит, что это не ректор, а мы потом покажем всем, какая она идиотка. Я не знала, что будет ритуал».