Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 247 – Ксения Соболева

Эвелина стояла в круге, с треснувшим амулетом на груди. Впервые она выглядела не алой наследницей, а девушкой, которую её же дом привёл к черте и заставил верить, что амулет всё выдержит. Амулет не выдержал. И теперь она смотрела на меня так, будто ненавидела не только меня, но и саму правду за то, что та оказалась неуправляемой.

Суд чести завершили быстро. Магистра Сорн объявила, что установлен факт нарушения правдивости ответов леди Роан по вопросам знания ложности приглашения и присутствия скрытых лиц в Северной башне, а также подтверждено отсутствие прямого признания в убийстве. Каэль распорядился немедленно ограничить контакты Эвелины с потенциальными свидетелями до решения комиссии. Адриан Роан возражал. Маэрс предложил передать протокол в Совет крови. Каэль сказал, что копия будет передана после заверения преподавательской комиссией. Каждое слово было очередным ходом на доске, но сегодня доска уже изменилась.

Когда я вышла из круга, ноги дрожали.

Лиор подхватила меня сразу.

— Держитесь.

— Я держусь.

— Врёте.

— Но стоя.

Она почти улыбнулась, но в глазах её была влага. Не слёзы. Лиор не плакала при свидетелях. Но что-то близкое к ним.

— Вы сделали это, — сказала она тихо.

— Нет. Круг сделал.

— Кругу нужно было, чтобы кто-то вошёл.

Я посмотрела на пустое седьмое гнездо, где горела нейтральная лампа. Мне показалось, что её свет стал чуть темнее, глубже, почти алым. Возможно, усталость. Возможно, кровь. Возможно, старое право, которое слишком долго не применяли, тоже помнило, для чего было создано.

У выхода меня догнал Каэль.

Не остановил. Просто пошёл рядом на расстоянии нескольких шагов. Лиор, бросив на него предупреждающий взгляд, всё-таки не вмешалась.

— Вы сузили вопрос правильно, — сказал он.

— Спасибо. Это было почти не похоже на комплимент.

— Это был комплимент.

— Тренируйтесь дальше.

Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые за день не было ни холода, ни попытки спрятать всё за стратегией. Только усталость и то странное, бережное напряжение, которое появлялось между нами после коридора с тенью.

— Вы не победили полностью, — сказал он.

— Знаю. Она не убивала.

— Но привела.

— Да.

— И теперь нам нужен тот, кто сказал ей, что это проверка.

— Отец? Орн? Дален? Кто-то с печатью?

— Да.

Я остановилась у арки.

— Каэль.

— Да?

— Сегодня она сказала: «Отец говорил, что некоторые пятна надо выжигать до того, как они станут знаменем».

Его лицо стало неподвижным.

— Я слышал.

— Это не просто фраза.

— Нет. Это приказ, замаскированный под воспитание.

— Значит, дом Роан знал о моей крови раньше, чем признаёт.

— Да.

Я кивнула.

Сил не было. Ни на спор, ни на язвительность, ни на то опасное тепло, которое всё ещё жило между нами после поцелуя. Сегодня между нами стоял круг правды, треснувший амулет и имя прежней Лианы, которое наконец начало очищаться от смеха.

— Письма, — сказала я.

— Не будут использованы против неё.

— Вы обещаете?

Он посмотрел прямо.

— Да.

— Не как ректор, который потом найдёт причину?

— Как человек, который слишком поздно понял, что молчание тоже может стать соучастием.

Я не ответила.

Но впервые за долгое время это обещание не захотелось сразу разбить вопросом. Не потому, что я полностью поверила. Нет. Просто сегодня уже было достаточно трещин.