Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 143 – Ксения Соболева

В зале стало тише.

Попадание. Нельзя было упоминать чашу прямо, но все поняли. Магистра Сорн сжала губы. Маэрс подался чуть вперёд, заинтересовавшись. Эвелина перестала улыбаться.

— Проверка разрешена, — сказала Сорн наконец. — Но если вы используете её для затягивания задания, это будет отмечено.

— Благодарю.

Я взяла белую соль, поднесла к лицу. Не касаясь. Сладкий запах. Потом красную — дым. Потом масло, где на дне плавала золотистая пылинка. Прежняя Лиана знала, что делать. Надо было капнуть масло на нейтральную ткань: если это ясность — пятно исчезает; если склонение — ткань на миг тяжелеет и темнеет по краю. Я сделала это аккуратно. Ткань потемнела.

Шёпот стал громче.

— Магистр, — сказала я ровно, — в моём наборе масло склонения вместо масла ясности.

Эвелина чуть побледнела, но быстро взяла себя в руки. Мира закрыла глаза. Селеста улыбнулась — почти восхищённо.

Магистра Сорн подошла ближе, взяла ткань, осмотрела. Её лицо стало очень неподвижным.

— Это невозможно.

— Тем не менее ткань, кажется, недостаточно уважает невозможность.

Браслет кольнул. Я умолкла.

Маэрс поднялся со своего места.

— Интересно. Ошибка кафедры?

— Наборы проверялись до занятия, — сказала Сорн.

— Значит, после проверки кто-то вмешался, — произнёс Орн.

Он сказал это так, будто уже знал, куда повернуть обвинение. Конечно. Если подмена раскрыта, можно заявить, что я сама подменила состав, чтобы устроить скандал. Но именно поэтому я ещё не закончила.

— Магистр, — сказала я, обращаясь к Сорн, а не к Орну, — для приветствия дома Роан масло склонения в сочетании с красной солью признания образует формулу подчинения младшей ветви. Верно?

— В общих чертах, — ответила она неохотно.

— А если такое приветствие предлагает кадетка без дома наследнице Роан при комиссии, это будет считаться добровольным признанием низшего положения относительно дома Роан?

Эвелина резко сказала:

— Не преувеличивай, Вейр.

Я посмотрела на неё.

— Я всего лишь уточняю этику, леди Роан. Вы же любите точность статусов.

Маэрс улыбнулся шире. Орн нахмурился. Сорн сказала:

— Да, в определённом контексте это могло быть истолковано так.

— Значит, если бы я не проверила состав, перед комиссией возникла бы запись, что Лиана Вейр составила ритуальную чашу склонения дому Роан.

— Теоретически.

— А практически?

Сорн молчала.

Я повернулась к своему столу и взяла красную соль. На крышке флакона был крошечный отпечаток. Не мой. Я заметила его раньше, но оставила на потом. Алый восковой след, едва видимый у основания пробки. Родовые печати часто оставляли микроскопический налёт на предметах, если их касались после активации украшений. У Эвелины на пальцах сегодня были тонкие алые кольца — не боевые, декоративные, но с родовым теплом. Она небрежно касалась ими своего набора перед началом занятия. И, вероятно, чужого тоже.

— Магистр Сорн, — сказала я, — можно ли установить, кто касался флакона после проверки?

Эвелина встала.

— Это уже переходит границы.

Вот теперь она ошиблась.

Высокородные привыкли, что их возмущение само становится аргументом. Но сейчас её поспешность прозвучала слишком резко. Все посмотрели на неё. Маэрс особенно внимательно. Селеста почти незаметно откинулась на спинку, наслаждаясь.

— Леди Роан, — мягко произнесла я, — я не называла вас.