Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 121 – Ксения Соболева

Шёпот взорвался.

Не громко, не хаотично, а во всех углах сразу: как если бы десятки спрятанных змей одновременно зашевелились в сухой траве. Я слышала обрывки: «Немыслимо», «Арденн сошёл с ума?», «После всего?», «Совет этого не оставит», «Роан видела?», «Она колдовала?», «Это из-за чаши», «Нет, это политика», «Позорница…» Последнее слово теперь звучало иначе. Не мягче. Но уже не так уверенно.

Эвелина стояла у края круга. Вино в её бокале оставалось нетронутым. Она смотрела на мою руку, которую Каэль только что держал, словно хотела отрезать её взглядом. Мира рядом с ней была белее собственного платья. Селеста медленно хлопнула один раз - не громко, почти беззвучно, так, будто аплодировала не танцу, а удачно поставленной катастрофе. Никто не поддержал её, но жест увидели. И Эвелина тоже увидела.

Каэль повернулся к распорядителю и произнёс официальное распоряжение об освобождении меня от служебных обязанностей, как и в той версии события, которая уже стала частью вечера. Всё было выстроено безукоризненно: медицинская причина, неуместность назначения, передача магистру Лиор. Он возвращал порядок, но уже после того, как сам его нарушил. Мастерски. Бесит.

Лиор подошла почти сразу. Её пальцы легли на мой локоть, и я впервые за весь танец позволила себе чуть опереться. Не на Каэля. На неё. Это было важно. Для меня - точно. Возможно, и для тех, кто смотрел. Ректор вывел меня в центр, но увела меня лекарь. Не любовница, не пленница, не служанка, а раненая кадетка, которой наконец позволили быть раненой официально.

Когда мы шли к восточной лестнице, я всё-таки не удержалась и обернулась.

Каэль стоял в центре зала один. Вокруг него уже начинали двигаться люди, к нему приближались представители Совета, магистр Орн, несколько преподавателей. Он снова надел маску ледяного ректора. Безупречную. Непроницаемую. Чужую. Но я видела, как его взгляд на мгновение нашёл мой через расстояние, свет и шёпот.

В этом взгляде не было обещания спасения.

И хорошо. Я бы не поверила.

В нём было другое: он понял, что я сказала. Не до конца, возможно. Но достаточно, чтобы теперь уже он не смог спокойно вернуться к прежним объяснениям. Для него я перестала быть только Лианой Вейр, странно изменившейся после травмы. Перестала быть только возможной Морвэйн, кровью печати, ошибкой академии, объектом Совета. Я стала чем-то, чему у него пока не было названия.

А всё, чему Каэль Арденн не мог дать название, он начинал искать.

Лиор увела меня за арку, и шум бала остался позади. В коридоре было прохладнее, тише, честнее. Я остановилась у стены и выдохнула так глубоко, что рёбра тут же отомстили.

— Больно? - спросила Лиор.

— Всё.

— Очень содержательно.

— Кровь реагировала на него.

Она напряглась.

— Насколько сильно?

— Так, будто внутри меня есть дверь, а он держит половину ключа.

Лиор медленно повернулась ко мне. В зелёных глазах, обычно усталых и практичных, появилось то же выражение, что у неё было, когда я спросила о Морвэйнах: страх не за себя, а за старую правду, которую слишком рано назвали вслух.

— Это вы ему сказали?

— Нет.

— Хорошо.

— Я сказала кое-что хуже.

— Куда уж хуже?

Я помолчала.

— Я сказала, что уже умерла один раз.

Лиор закрыла глаза.

— Кадетка Вейр…

— Знаю.

— Нет, не знаете. Арденны не отпускают загадки.