Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 118 – Ксения Соболева

— Спасибо, - сказала я неохотно.

Он посмотрел на меня почти с подозрением.

— Это было больно?

— Не сильнее, чем танцевать с вами.

— Кровь всё ещё реагирует?

— Да.

— Как?

Я вдохнула, стараясь разложить ощущения на понятные части. Боль была волнами. Когда его рука держала мою, запястья горели, но терпимо. Когда он поворачивал меня ближе, грудь сжимало, будто ожог клейма снова становился свежим. Иногда где-то в глубине живота поднимался тёмный жар, похожий на отклик чаши, и тогда перед глазами вспыхивали обрывки символов, которых я не знала. Не желание. Но тело, конечно, путало. Тело Лианы помнило восторг перед Каэлем. Моё сознание помнило Северную башню. Кровь помнила печать. Всё это смешивалось в невыносимый клубок, и я боялась, что если он подойдёт ещё ближе, я не смогу понять, чья реакция во мне сильнее: мёртвой девочки, живой женщины или древней линии, которую все хотели либо закрыть, либо использовать.

— Как будто меня пытаются открыть без разрешения, - сказала я наконец.

Каэль стал совсем неподвижным на один удар музыки.

— Повторите.

— Нет. Не начинайте допрос прямо на паркете. Я и так уже чувствую себя учебным пособием по неправильной крови.

— Это важно.

— Для кого?

— Для вас.

— Удивительно, как много вещей, важных для меня, вы предпочитаете хранить у себя.

Он наклонился чуть ближе. Слишком близко для спокойного разговора, но в рамках танца. Со стороны, наверное, это выглядело почти интимно. Эвелина наверняка уже мысленно убивала меня сотней способов. Но голос Каэля стал таким холодным, что вся возможная интимность рассыпалась.

— Если вы ощущаете открытие, значит, печати уже начали отвечать не только на кровь, но и на близость ключевого хранителя.

— Это вы?

— Да.

— Как удобно.

— Нет, Лиана. Ничего удобного в этом нет.

Слово «ключевой хранитель» осталось между нами тяжёлым. Арденн - хранитель. Морвэйн - ключ? Или кровь Морвэйна отзывается на хранителя, потому что печати основания когда-то были поделены между домами? Я вспомнила фразу из архива: «До восстановления согласия седьмого». Возможно, наша близость сейчас была не скандалом и не спасением, а чем-то куда более древним и опасным. Академия, построенная на исчезновении Морвэйнов, смотрела, как хранитель Арденн танцует с возможной наследницей мёртвой линии, и сама ещё не знала, что именно видит.

— Поэтому вы не должны были касаться меня при всех, - сказала я.

— Возможно.

— Возможно?

— Иногда неправильный ход остаётся единственным.

— Вы всё время оправдываете так свои ошибки?

— Не все.

— Только те, где я выживаю?

Он не ответил. И это было ответом.

Музыка стала мягче, на мгновение медленнее. По правилам танца пары должны были проходить ближе друг к другу, почти на расстоянии дыхания, потом расходиться. Каэль мог увеличить дистанцию. Не увеличил. Или не успел. Его ладонь на моей талии сместилась на полпальца выше, удерживая от сбоя, когда боль в груди внезапно стала острой. Мир дрогнул. Алые витражи над залом вспыхнули, и я на миг увидела не их, а огромное тёмное крыло над каменной печатью. В ухе прозвучал голос - не Каэля, не Тарена, не Лианы. Женский, далёкий, словно из-под воды: «Не отдавай согласие тому, кто не назвал цену».

Я резко вдохнула.

Каэль тут же наклонился:

— Что вы увидели?

— Ничего.