Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 120 – Ксения Соболева

Каэль остановился.

Не полностью - музыка ещё держала нас, танец требовал движения, зал смотрел, - но внутри он остановился так резко, что я почувствовала это всем телом. Его ладонь на моей талии стала неподвижной. Серые глаза впились в мои.

— Что вы сказали?

Ошибка. Самая большая за вечер.

Я должна была тут же отшутиться. Сказать, что имела в виду Северную башню. Что говорю образно. Что после произошедшего с памятью мне самой кажется, будто прежняя жизнь Лианы закончилась. Что «умерла» - метафора. Но кровь горела, голова кружилась, голос Совета всё ещё звучал в ушах, а боль от близости Каэля делала меня слишком честной.

— Вы прекрасно слышали.

— Лиана.

— Нет.

— Кто вы?

Третий раз. Но теперь вопрос был совсем другим. Не холодный допрос в кабинете. Не тревожное подозрение после печати. Это было почти потрясение. Он услышал нечто, что не укладывалось даже в его список невозможного.

Я заставила себя сделать следующий шаг, возвращая нас в музыку. Если мы остановимся, зал заметит. Если он продолжит смотреть так, все заметят. Каэль понял, но не сразу. Потом снова повёл танец, механически, без прежней плавности.

— Не сейчас, - сказала я.

— Вы не имеете права бросать такие фразы и прятаться за моими же словами.

— Имею. Вы подали отличный пример.

— Вы говорите о смерти Лианы?

— Я говорю о том, что некоторые смерти не оформляют правильно, но они всё равно случаются.

— Это не ответ.

— Привыкайте. Я тоже живу среди ваших неполных ответов.

Он замолчал. Но я чувствовала: этот разговор не закончился. Он только провалился глубже. Теперь Каэль будет думать не только о Морвэйнах, печатях и Совете. Он будет думать о том, почему Лиана Вейр говорит как человек, у которого за плечами смерть, не совпадающая с официальным происшествием в Северной башне. Я сама дала ему новую трещину. Прекрасно. Непревзойдённое искусство самосохранения.

Музыка приблизилась к финалу. Зал, до этого задержавший дыхание, начал постепенно оживать, но не разговорами - предвкушением. Все ждали, как закончится невозможное. Поклонится ли ректор? Отпустит ли меня у центра? Вернёт ли к служебному столу? Объявит ли это жестом милосердия? Подойдёт ли Эвелина? В этой паузе я вдруг поняла, что танец действительно стал главным событием вечера. Не приезд Совета. Не речи попечителей. Не будущие союзы домов. Один танец. Потому что в нём треснул не мрамор и не чаша, а привычная сцена мира. Ректор коснулся позорницы при всех. Позорница не упала в обморок от счастья. И никто пока не знал, как переписать это в безопасную формулировку.

Каэль наклонился чуть ближе в последний раз.

— После бала вы останетесь в лекарском крыле под наблюдением Лиор.

— Опять контроль?

— Защита.

— Вы снова выбираете слово за меня.

— Да. Потому что у вас талант выбирать опасные двери.

— А у вас - опаздывать к ним.

Он принял удар молча. Потом сказал:

— Сегодня я не опоздал.

Я не сразу нашла ответ.

Музыка закончилась.

Он отпустил меня не резко, но сразу, как требовал этикет, и сделал шаг назад. Я выполнила реверанс. Тело Лианы помнило движение лучше, чем мои дрожащие ноги. Каэль поклонился в ответ. Не низко, не демонстративно, но достаточно, чтобы весь зал понял: это был не фарс, не наказание и не случайная прихоть. Он признал танец состоявшимся.