Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 29 – Рина Вергина

Егор Савельевич раскладывал перед князем ведомости, объяснял про закупки шерсти, про долги лавочников и задержки поставок. Михаил время от времени вставлял короткие замечания.

Когда мужчины наконец поднялись из-за стола, за окнами уже начинало смеркаться.

Егор Савельевич первым поклонился князю:

— Тогда с вашего позволения откланяемся, Николай Петрович.

Мужчины направились к двери. Я тоже поднялась с кресла. Михаил Егорович задержался чуть дольше отца. Обернулся ко мне.

— Ксения Алексеевна, было очень приятно познакомиться. Надеюсь, мы ещё увидимся. Если решите посетить мануфактуру, буду рад лично всё показать.

— Благодарю, Михаил Егорович, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие под пристальным взглядом голубых глаз.

Хотя невозможно не признать, насколько хорош собою.

Когда за гостями закрылась дверь, в кабинете на минуту воцарилась тишина. Князь откинулся в кресле и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Что скажешь, Ксения?

— Мне действительно интересно взглянуть как все устроено.

— Надеюсь, не из-за Баранова младшего? — он прищурился. — Парень толковый, но больно смазлив. Так что ты, Ксения, им голову не забивай. Знаю я таких молодых людей. Барышни быстро теряют разум, когда такие рядом крутятся.

«Уж не намек ли это на его собственную дочь?» — тут же подумала я и быстро добавила.

— Даже не думала об этом, Николай Петрович.

— Вот и хорошо, — сухо кивнул князь. — Надеюсь на твоё благоразумие.

Потом помолчал и добавил уже другим тоном:

— И кстати. Завтра к обеду у нас будет гость.

Я почему-то сразу догадалась кто.

— Андрей Павлович? — осторожно спросила я.

— Он самый.

Перед сном я не выдержала и спросила у Дуняши, когда она принесла мне молоко с мёдом:

— Как мне выбраться в город?

Дуняша чуть не выронила поднос от неожиданности.

— Куда вы хотите отправиться, барышня? — быстро нашлась Дуняша. — В церковь? Или по лавкам пройтись?

— Мне нужно на Хитровку.

Она уставилась на меня так, будто я сообщила о намерении отправиться в разбойничий притон.

А мне очень хотелось увидеть Ванечку с Лизой. Узнать, как они там. Не голодают ли. Но просить разрешения у Николая Петровича ехать на Хитровку казалось безумием.

Как я успела заметить, дедушка был очень строг в нравах. За особняком раскинулся старый сад и мне дозволялось в нем гулять в сопровождении Дуняши. Она уже успела притащить мне корзинку с пяльцами и цветными нитками, чтобы я «занимала руки приличным делом». Рассказала, что покойная Елизавета Николаевна любила сидеть под старой липой с французским романом или вышивать гладью.

А тут такая необычная просьба с моей стороны.

— Да бог с вами! Николай Петрович никогда не позволит. Особенно на Хитровку! Там же… одно отребье живёт.

— Мы ему ничего не скажем, — упрямо ответила я. — Просто заедем ненадолго. Гостинцев отвезём. Как мне это устроить, Дуняша?

— Даже не думайте. Я вам в этом помогать не буду, — закачала она головой.

— Мы сделаем доброе дело. Что в этом плохого? Там маленький мальчик и его больная мать. Им помочь некому. Пожалуйста… не отказывай мне. А я в долгу не останусь.

Дуняша долго молчала, переминаясь с ноги на ногу. Наконец тяжело вздохнула.

— Завтра воскресенье… Можно поехать в церковь. Я соберу угощение для подаяния. Николай Петрович на милостыню всегда даёт. Сам он давно никуда не выбирается, а ради такого дела вас из дома отпустит.