Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 106 – Рина Вергина

Я слегка опешила.

— Кто? Андрей?

— Да. Все эти годы я была уверена, что он влюблён в меня. Я к этому привыкла. А потом появились вы, как чёрт из табакерки. И я стала для него словно пустое место. Думала… роман с Захаром хоть немного всколыхнёт его интерес. Но нет.

Она грустно улыбнулась.

— Признаюсь, меня это задело. И временами я вела себя не совсем достойно. И несправедливо по отношению к вам.

— Вы пришли извиниться? — вздёрнула я бровь. Никак не ожидала от Михайловой приступа откровенности.

Я не собирала сплетен, но знала, что с Захаром Головиным у них отношения не сложились. У Захара до развода дело так и не дошло. А после он и вовсе уехал на Кавказ по службе.

— Я зашла попрощаться, — сказала Огльга. — На чужом несчастье счастья не построишь. Не везёт мне с Головиными. Я решила отправиться в путешествие. Попытать судьбу в другом месте. Может быть, в Париже. Или в Италии.

Она посмотрела на мой округлившийся живот и грустно улыбнулась.

— Желаю вам… всего хорошего, графиня.

И мне даже немного стало её жаль. Сентиментальная стала с этой беременностью.

— Подождите, Ольга …

Я взяла с прилавка небольшой шёлковый шарф нежного голубого цвета с лёгкой вышивкой по краю.

— На счастье, — сказала я, протягивая его ей. — Вам ужасно идёт этот цвет. К вашим глазам.

— Спасибо, — ответила и приняла подарок.

Ольга вышла, а я все стояла неподвижно, чувствуя, как наконец закрывается одна из старых, давно неприятно тянувших душу струн.

Не успела я опомниться, как колокольчик звякнул снова.

На пороге стоял Андрей. А рядом с ним, держась за его руку, Ванечка в новом пальто и с сияющими глазами.

— Ксюха! Мы за тобой!

Я рассмеялась и обняла их обоих.

Мы вышли на улицу. Осень была золотой и ясной. Андрей и Ванечка с обеих сторон взяли меня под руку.

— Эй-ей… куда это вы меня ведёте?

— Похищаем, — усмехнулся малец.

За этот год Ванечка прилично вымахал. Сейчас вовсю занимается с учителями, а на следующий год пойдёт учиться в кадетский корпус.

— Андрей? — я вскинула жалобный взгляд на мужа.

— Николай Петрович ждёт нас завтра к ужину, — сказал он. — А потом поедем в Покровское. Новую фабрику смотреть.

— Завтра? С ума сошли?

— А вот и не сошли, Ксюха! — перебил Ванечка. — Андрей билеты достал!

— На поезд? — я ахнула.

Дедушку я не видела несколько месяцев. Сначала беременность протекала тяжело, и врачи запретили любые поездки на дальние расстояния в экипаже. Дороги разбитые, тряска. А я стала мнительной и очень боялась потерять нашего малыша.

Но поезд… Это же другое!

Билеты было не достать. Я и мечтать не смела.

Об открытии железной дороги столько говорили. А какие это открывало перспективы! Можно будет ездить в Москву за день, а не трястись в экипаже неделю. Торговля, встречи, семья — всё станет ближе.

— Прямо сейчас? — я испуганно округлила глаза.

— Сначала я накормлю свою любимую жену обедом, — сказал Андрей. — Дуняша уже собирает вещи. Мы как раз успеем всё сделать до отправления поезда.

— Ты невозможен, — рассмеялась я. — Я говорила, как люблю вас, граф Головин?

Андрей наклонился и тихо произнёс мне на ухо:

— Говорила. Но я никогда не устану это слышать.

Он поцеловал меня, легко. Вот так, у всех на виду. Ванечка деликатно отвернулся, но я видела, как он улыбается.

Мы пошли по улице. Я под руку с Андреем, рядом бежал Ванечка, а над нами сияло осеннее солнце.

Впереди ждали дедушка, Покровское, новая фабрика и совсем другая жизнь.

Но самым главным уже давно было то, что мы ехали туда вместе.

КОНЕЦ

В 1850-е годы в России только начинала зарождаться индустрия готового платья. Аристократки по-прежнему шили наряды у портных, а купчихи и жены чиновников довольствовались тем, что могли найти на ярмарках. Первые магазины готового платья, где можно было примерить и купить вещь, появились в Москве и Петербурге только в 1860–1870-х годах.

В середине XIX века альбомы с модными эскизами были не просто каталогами, а настоящими произведениями искусства. Их заказывали у художников-иллюстраторов, которые раскрашивали литографии акварелью вручную. Такие альбомы дарили невестам, показывали в свете, передавали из рук в руки как свидетельство вкуса и достатка.

28 августа 1851 года, в день рождения императора Николая I, была открыта Николаевская железная дорога, соединившая Петербург и Москву. Это событие стало одной из главных новостей десятилетия. Путь, который раньше занимал неделю на лошадях, теперь можно было преодолеть за 22 часа. Билеты на первый поезд были дефицитом, и попасть на него считалось большой удачей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍