Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 74 – Юлия Жукова

— Погоди-погоди, – перебиваю я. – Ты хочешь сказать, что полагаешь, будто единственный человек, который не бросил тебя в беде, сделал это из корыстных соображений?

Азамат возводит очи горе.

— Лиза, ну что ты на меня тему переводишь, я ведь не о том!

— Ну почему, ты как раз о том, – возражаю я. – Ты считаешь, что Алтонгирел неспособен к сопереживанию только потому, что не веришь, будто он сопереживал тебе. Но вот помнишь, когда Эцаган был ранен, Алтонгирел ведь ему сопереживал, правильно?

— Ну ты сравнила! Эцагана-то он любит!

Поскольку мы говорим на муданжском, Азамат использует то самое слово «любить», которое означает «любить как друга или члена семьи». На чем я его и ловлю.

— Хочешь сказать, тебя он не любит?

— Лиза, чего ты цепляешься к словам? Мы с ним друзья, что еще ты ожидаешь услышать?

— Видишь ли, котик. – Я подцепляю его под локоть и присоединяюсь в расхаживании по комнате. – Мне Алтонгирел совершенно не кажется человеком, неспособным к сочувствию. Он с некоторым трудом выстраивает отношения с окружающими людьми, это правда, но я бы не назвала его бесчувственным или расчетливым. А вот за тобой водится не замечать, что твоя жизнь кому-то небезразлична.

— Мне всегда говорили, что скромность – это хорошее качество, – сообщает Азамат куда-то в сторону.

— Скромность предполагает, что ты не выставляешь свою значимость напоказ, а не то, что ты о ней не подозреваешь. Ведь получается, что ты считаешь Алтонгирела хуже, чем он есть.

— Ты его защищаешь? – усмехается Азамат. – От меня? А мне казалось, вы не ладите…

— Я не его защищаю, а тебя пытаюсь понять. С Алтонгирелом мы ладим так себе, хотя последнее время получше, чем раньше, но тем удивительнее для меня, что ты о нем худшего мнения, чем я!

— А я не могу взять в толк, почему тебя так волнует мое отношение к Алтонгирелу. Я заметил, что ваши отношения значительно потеплели, а стоит мне отвернуться, как тут же появляется Ирлик-хон и втягивает вас обоих в какое-нибудь увлекательное приключение! – заканчивает он внезапно эмоционально.

— Вот потому и волнует, – медленно произношу я. – Если уж ты не доверяешь Алтонгирелу, которого знаешь с детства, и считаешь, что он остался твоим другом исключительно потому что ему было так удобнее, то страшно представить, что ты думаешь обо мне.

Азамат устало трет глаза – а ведь еще только утро.

— Лиза, ты знаешь, что я о тебе думаю. Что ты самая лучшая и самая красивая, и что без тебя моя жизнь походила бы на попытку вплавь преодолеть океан Гэй посреди зимы. Неужели ты все еще сомневаешься в моих чувствах?

— Нет, но ты почему-то сомневаешься в моих, – развожу я руками. – Ирлик может составить тебе конкуренцию примерно с тем же успехом, что Хос. Или, скажем, какое-нибудь диковинное растение. Мне, конечно, любопытно, у нас ведь, на Земле, нет богов, но ты же не можешь всерьез полагать, что мне может быть интересен как мужчина некий полугуманоид, который может в любой момент забыть, кто я такая и как его самого зовут!

— Это очень рациональные соображения, – вздыхает Азамат. – К сожалению, интерес рождается обычно от вещей иррациональных. Например, от красоты. Да и статус играет роль…

— Безусловно играет! – подхватываю я. – Именно поэтому у бога – прародителя чудовищ, которого собратья и родная жена так ненавидят, что заперли в подземной пещере на двести лет, гораздо меньше шансов, чем у человека, которого совершенно посторонние люди избрали над собой Императором, тебе так не кажется? Да и не знаю, как ты, а я золотые зубы не считаю особо привлекательными.