Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 72 – Юлия Жукова

Я присаживаюсь к столу, водружаю на него пирог и рассказываю доброму дедушке все как есть. Он понимающе кивает, а когда я дохожу до последнего эпизода, высоко задирает брови.

— Что-то у Ажги-хяна приступ любви к людям, я смотрю, – задумчиво заключает он, поглаживая бороду. – С духовниками это случается иногда, но чтоб своих бить… Придется с ним поболтать завтречка, когда подостынет. Это никуда не годится.

— Уж сделайте милость, а то он мало того что Алтошу уложил, так еще девочку напугал.

— Да, пугать квазара – тоже не лучшая идея, – соглашается Унгуц. – Ох уж эта молодежь, глаз да глаз! Айша-хян, ты б кушала пирог-то, а то Ирих с ним быстро разделается, – добавляет он, сам отправляя в рот ломоть побольше.

После трех кусков пирога и литра чаю под Унгуцевы байки Айша немного отходит и даже начинает хихикать вместе с Ирих. Все бы ничего, но Алэк решает, что с него на сегодня достаточно приключений и вообще пора спать, однако вместо того, чтобы тихо заснуть, начинает громко плакать.

— Боюсь, что светский визит окончен, – извиняюсь я и, прихватив Айшу, уношусь домой укладывать дитятко.

Алэк обычно долго не скандалит, но сегодня никак не желает успокаиваться. Когда мне наконец удается его уболтать и сгрузить в кроватку, я выхожу на цыпочках из спальни и обнаруживаю Айшу согнувшейся на диване в три погибели.

— Ты чего? – спрашиваю.

Она только пищит в ответ и держится за живот. Неужто пирог впрок не пошел? А такой был приличный и с виду, и на вкус…

Поскольку Айша все равно не расскажет мне, что у нее болит и как именно, сразу приспосабливаю к ней свой аппарат для выявления болей у младенцев. Эге, пирог-то тут ни при чем, просто кто-то на нервной почве резко повзрослел. Леплю ей на пузо пластырь локального обезболивания, чтобы на мозги не действовало. Интересно, девочкам-духовникам можно носить противозачаточный пластырь, чтобы не иметь этой проблемы, или он как-то помешает волшебным способностям?..

Пластырь начинает действовать довольно быстро, Айша раскладывается и лежит на диване, благодарно глядя на меня.

— Пошли ко мне в кабинет, – говорю. – Тебе надо научиться пользоваться гигиеническими приспособлениями.

В дом к Эцагану мы приходим уже вечером. Алтонгирел проснулся и сидит на кухне, посасывая из большой пиалы что-то зеленовато-гнусное. Вид у него вполне соответствует цвету напитка, но скорее озлобленный, чем болезненный. Айша сразу, как мы вошли, присаживается рядом и принимается сочувственно смотреть. Как бы дырку не просмотрела.

— У нее начались, как ты выражаешься, «женские дела», – сообщаю я.

Алтонгирел задумчиво кивает.

— Ну хотя бы этого ждать не придется. Завтра попробую поговорить с другими Наставниками…

— Может, тебе стоит сначала окрепнуть немного? – интересуюсь. – А то если каждый будет так реагировать…

— Не будет, – отрезает Алтоша. – Ажгдийдимидин – единственный, кто сильнее меня. Остальные, если позволят себе подобное, первыми с крыльца полетят.

— Ты особо Старейшинами-то не разбрасывайся, – скептически замечает Эцаган. – Помимо того что это подсудное дело, еще и просто опасно, они ж старые, кости поломают…

— Разберусь как-нибудь, – цедит Алтоша, раздувая ноздри, и я решаю потихоньку ретироваться в надежде, что Эцаган присмотрит за этими несчастными колдунами.