Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 76 – Юлия Жукова

По ходу поцелуя мне начинает казаться, что никуда Азамат на самом деле не торопится, уж очень он с чувством и с расстановкой подходит к вопросу. И даже когда мы разлепляемся, он продолжает меня обнимать и трется щекой о мое ухо, забавно шурша.

— Я правда лучше Ирлика? – шепчет он еле слышно.

— Бесконечно лучше, – отвечаю я так же тихо.

— Сейчас мне кажется, что когда-нибудь я смогу в это поверить, – бормочет он и отпускает меня. – Ну все, я побежал.

И исчезает за дверью, а я остаюсь качать головой в раздумьях.

Моя вторая попытка позавтракать тоже удачей не заканчивается. Стоит мне ковырнуть ложкой в йогурте и начать светскую беседу с матушкой, как в домофон звонит странник, о котором я уже порядком забыла. За спиной у него мнется фотограф.

Вообще-то со странником мы договаривались, что я ему позвоню, когда приеду, и сама назначу дату и время. Но, очевидно, мне еще предстоит привыкнуть к повадкам местных журналистов.

— Добрый день, Хотон-хон, – лучезарно сообщает его бородатая физиономия. – Настало время нам побеседовать.

— Добрый день, Как-всегда-не-вовремя-хон, – кисло улыбаюсь я. – Ладно уж, заходите, только быстро.

— Кто это там? – озабоченно спрашивает матушка, когда я впускаю посетителей и отключаю видео.

— Странники, – вздыхаю я. – Пришли у меня интервью брать, и как назло Азамат на Совете, я ведь сейчас наболтаю чего-нибудь неуместного… Хорошо хоть Кира дома нет, может, не придется слишком много врать.

— Ничего, Лиза, не боись, – подбадривает меня матушка. – Я пока за Араватом была, этого народа повидала, если что – подмогну. Ты лучше со стола все убери, нечего их кормить, а то снова и снова приходить будут. Дай им чаю с перцем, и все.

Я спешно вызываю слугу убраться, и когда он выкатывает столик с недоеденным завтраком в коридор, как раз сталкивается на пороге с гостями.

— Какая жалость, что вы опоздали к завтраку, – вздыхаю я. – Ну присаживайтесь, побеседуем.

— А это еще кто? – удивляется странник, кивая на матушку с таким выражением, будто он тут хозяин, а я привела в дом кого-то постороннего.

— Мать моего мужа, – спокойно объясняю я.

— А что она тут делает? – продолжает недоумевать странник.

— Ворожу, – вперед меня отвечает матушка, – чтоб если у кого язык слишком длинный, к зубам присох.

Странник сглатывает, а фотограф прячет усмешку за камерой, якобы прицеливаясь щелкнуть матушку.

— Э, – окликаю его, – вы чего, она же член Императорской семьи!

— Мать-то? – переспрашивает фотограф. – Да нет, она не считается.

— Пускай снимает, – разрешает матушка, усаживаясь поэлегантнее. – С меня не убудет.

Как многие провинциальные дамы, ради визита в столицу она оделась в самое лучшее, поэтому теперь сверкает самоцветами и золотым шитьем, несколько выбиваясь из нашего будничного интерьера. Странник неловко сучит ногами, обутыми в одноразовые тряпичные бахилы.

— Скажите, а зачем нас заставили разуться при входе в жилую часть? – интересуется он, переводя взгляд со своих залатанных носков на матушкины меховые тапочки с серебряными бубенцами на мысках.

— У меня ребенок по полу ползает, – охотно объясняю я. – Ваши грязные ботинки мне тут не нужны.

Странник поворачивает застежку на диле – видимо, у него там микрофон – и хватается за подвернувшуюся тему.