Книга Печать Забытой Эпохи, страница 91 – Эмбер Скай

Он приставил острие широкого кинжала прямо к моему подбородку, оцарапав кожу до первой капли крови:

— Пятнадцать моих людей убиты или покалечены, виконт. Метель уходит. Через три часа сюда примчится конная гвардия герцога. И если я не получу свои деньги прямо сейчас… я лично выпотрошу тебя от паха до горла и повешу твои кишки на воротах этой проклятой цитадели!

— Стой! Погоди! Не убивай! — взмолился я, чувствуя, как по ногам разливается позорное тепло смертного ужаса. — Есть другой путь! Я знаю тайный проход!

Атаман замер. Лезвие кинжала застыло у моего кадыка.

— Какой еще проход, падаль? Говори быстро!

— Дренажный слив! — торопливо, задыхаясь от страха, затараторил я. — Старый водосброс под восточным крылом замка! Он ведет прямо во внутренний двор, под окна малой столовой! Решетка там старая, ржавая, ее триста лет никто не менял! Ее можно выломать ломом за две минуты!

Шрам прищурил свой единственный глаз, оценивая информацию.

Затем он разжал пальцы, и я кулем рухнул на колени в мокрый снег, жадно хватая ртом ледяной воздух и растирая шею.

— Поднимайся, щеголь, — атаман сплюнул сквозь зубы и повернулся к сгрудившимся за его спиной наемникам. — Парни, ломы и топоры на изготовку. Идем по дну ручья. Если через десять минут мы не окажемся внутри — первыми режем этого столичного павлина, а потом уходим в горы.

Пятнадцать выживших головорезов — самые матерые, угрюмые ветераны пограничных грабежей с черными воронами на щитах — молча перехватили оружие.

Мы двинулись гуськом по дну замерзшего оврага, укрываясь за заснеженными валунами.

С каждым шагом страх внутри меня начал медленно, ядовито трансформироваться в слепую, безумную жажду мести.

«Они думают, что победили… — лихорадочно стучало в висках. — Она сидит там, в своем теплом зале, пьет мой чай, гладит своего каменного уродца и ждет Кроуфорда. Она уверена, что неприступна!»

Я сжал пистолет в кармане.

Мы зайдем со спины. Тихо. Без шума.

Я лично приставлю ствол к ее виску. Один выстрел в колено ее старого лакея Арчибальда — и она подпишет всё. Подпишет отказ от замка, передачу всех счетов в купеческой гильдии, признание в мошенничестве перед Тайным советом.

А потом… потом я отдам ее Шраму и его парням. Пусть столичная графиня узнает, каково это — принадлежать пятнадцати пограничным наемникам в сыром подвале. А когда они наиграются — я сброшу ее тело с обрыва в реку, забрав всё золото себе.

Мы подошли к основанию восточной стены.

Здесь, в глубокой скальной расщелине, занесенной сугробами, темнел арочный зев старого дренажного коллектора.

Тяжелая железная решетка, покрытая толстыми хлопьями рыжей ржавчины, перекрывала проход. Сквозь прутья тянуло слабым, удивительно теплым воздухом с запахом жасмина и печеного хлеба.

Двое наемников с короткими стальными ломами протиснулись вперед.

Они вогнали рычаги под нижние крепления решетки, налегли всем весом — и старые, проржавевшие штыри с глухим, хрустящим звуком лопнули в известняковых гнездах.

Шрам лично взялся за прутья и с силой откинул тяжелую решетку в сторону:

— Проход открыт. Вперед, без шума. Клинки наголо. Живых не оставлять, кроме бабы.

Наемники один за другим начали втягиваться в низкий, темный тоннель.

Я полез следом на четвереньках.

Камни под коленями были мокрыми, покрытыми вековой слизью и паутиной. Мой изумрудный бархатный сюртук рвался о выступы кладки, ледяная жижа затекала в рукава, но я не обращал внимания на грязь.