Книга Печать Забытой Эпохи, страница 5 – Эмбер Скай

— Вы леди Верадель? — сипло осведомился он, увидев меня. — До Белых Скал путь неблизкий. Дней пять трястись, если перевал не занесет ранним бураном. Готовы к такой дороге, барыня? Чай, не на прогулку едем.

Я подошла к экипажу, взялась за холодный железный поручень и уверенно поставила ногу на деревянную подножку.

— Готова, — спокойно ответила я, заглядывая в темное нутро кареты. — Трогай, любезный. Нам нужно успеть до темноты выехать за городские заставы. Наш путь лежит на Север.

— Еще пара верст такой дороги, барыня, и у этой колымаги отвалится левое заднее колесо, а у меня — остатки печени, — сипло донеслось с козел сквозь промерзшее смотровое оконце.

Я не стала спорить с кучером. Во-первых, он был абсолютно прав: старый наемный дилижанс скрипел всеми своими рассохшимися сочленениями так жалобно, словно просил пристрелить его прямо посреди этого бесконечного хвойного перевала. А во-вторых, беречь силы мне сейчас было куда важнее, чем вступать в пустые дорожные пререкания.

За последние дни пути столичная осенняя слякоть сменилась колючим, въедливым северным предзимьем. Серое небо опустилось так низко, что, казалось, цеплялось брюхом за верхушки вековых корабельных елей. Ветер, налетавший с Белых Скал, не просто дул — он методично выискивал малейшую щель в рассохшихся дверцах кареты, заставляя меня кутаться в шерстяную накидку до самого подбородка.

Я пошевелила пальцами ног в тонких кожаных ботинках. Пальцы отзывались глухим онемением. Документ о праве собственности, бережно уложенный во внутренний карман накидки, приятно холодил грудь сквозь плотное сукно темно-серого дорожного платья. Единственная ценная бумага, отделявшая меня от статуса бездомной нищенки.

Внезапно экипаж с протяжным, зубодробительным скрежетом вильнул, накренился набок и с глухим стуком осел в глубокую колею. Лошади испуганно захрапели, захлюпали копытами по ледяной каше, но карета встала намертво.

— Приехали, чтоб этим троллям пусто было! — в сердцах сплюнул старик-кучер, спрыгивая на землю. Брезентовый плащ зашуршал, послышались тяжелые шаги и кряхтение. — Вылезайте, миледи. Дальше только на своих двоих, коли ноги не отморозили. До ворот аккурат шагов триста будет, за поворотом скалы.

Я вздохнула, поправила на плечах накидку, проверила, на месте ли завязки капюшона, и толкнула тугую дверцу.

Морозный воздух ударил в лицо с такой силой, что перехватило дыхание. Это был не тот сырой, прелый холод столицы. Север пах чисто, резко и беспощадно: снегом, промороженным гранитом и горькой хвоей.

Ступив на заснеженную каменистую дорогу, я на мгновение зажмурилась от резкого порыва ветра, но тут же расправила плечи. В прошлой жизни мне доводилось принимать объекты на Крайнем Севере при минус тридцати в строительной каске и пуховике. Разница была лишь в том, что сейчас на мне не было термобелья, а вместо надежных ботинок на рифленой подошве ноги грели лишь шерстяные чулки да тонкая кожа.

Обогнув массивный гранитный уступ, я остановилась.

Передо мной, на высоком скалистом плато, окруженном зарослями дикого вереска, припорошенного первым снегом, возвышался замок.

«Вересковый Холм».

Мое профессиональное чутье архитектора включилось мгновенно, отодвинув на второй план и холод, и усталость.