Книга Печать Забытой Эпохи, страница 47 – Эмбер Скай

Я открыла застежку и пододвинула к герцогу гербовый пергамент с подписями и сургучной печатью гильдии нотариусов:

— Извольте ознакомиться, ваша светлость. Официальный бракоразводный акт, заверенный столичным архивом. Обратите внимание на пункт восемь и девять. Поместье «Вересковый Холм» перешло в мою единоличную, неделимую собственность по праву прямого кровного наследования. Без права вмешательства опекунского совета, бывшего супруга или фискального трибунала.

Рейнар взял пергамент.

Его глаза быстро пробежали по ровным строчкам, написанным рукой старого Торна. Дойдя до ссылки на свод законов короля Альбрехта III о десятилетнем моратории на долги для замерзших территорий, герцог замер.

Его брови медленно поползли вверх.

— Параграф сорок два, примечание второе… — вслух прочитал он, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на искреннее, глубокое удивление. — Вы… вы заставили виконта Моро собственноручно подписать освобождение этих земель от налогов?

— Джулиан считал, что сбрасывает на меня долговую яму, — пожала плечами я. — А я всего лишь воспользовалась действующим имперским законодательством. Замок мой. Земли мои. Долгов перед короной у меня нет.

— А источник тепла? — Рейнар отложил пергамент и снова впился в меня взглядом. — Вы будете утверждать, что закон короля Альбрехта сам по себе растопил трехметровые сугробы и заставил цвести землянику?

— Источник тепла, лорд Кроуфорд — это инженерное наследие моих предков, — ровно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Замок «Вересковый Холм» был построен Древними Зодчими на узле геотермальных жил. Тысячу лет система была забита льдом и мусором, потому что предыдущие поколения правителей предпочитали пропивать приданое жен в столицах, вместо того чтобы чистить вентиляционные шахты и менять дренажные заслонки. Я — реставратор. Я нашла технические каналы, прочистила трубы и запустила естественную циркуляцию тепла.

— И всё? — с неприкрытым сарказмом прищурился маршал. — Обычная метла и ведро горячей воды пробудили силу, которую ученые Академии не могут разгадать три столетия?

— Не метла, ваша светлость. А мозги, — отрезала я. — Понимание законов гидродинамики, теплоемкости материалов и базовой термодинамики. Если ваши столичные академики вместо изучения чертежей занимаются написанием хвалебных од фавориткам — это проблемы академии, а не моих подвалов.

Под потолком, на карнизе, замаскированный под статую Грими не удержался и издал тихий, сдавленный скрип, похожий на сдавленный смешок.

Рейнар мгновенно вскинул голову, его рука рефлекторно легла на рукоять клинка:

— Что это было?

— Старая кладка остывает от перепада температур, — даже не моргнув, соврала я, мысленно пообещав себе отодрать горгульчонку уши при первой же возможности. — Замок старый, дерево и камень дышат.

Маршал медленно опустил взгляд, но в его глазах больше не было прежней ледяной отчужденности.

Там горел живой, острый, чисто мужской и профессиональный азарт.

Он видел перед собой не преступницу и не беспомощную жертву. Он видел умного, опасного, невероятно притягательного стратега, который в одиночку, без гроша за душой, за десять дней перестроил расстановку сил на всем Северном рубеже.

— Вы дерзкая женщина, леди Верадель, — произнес он, поднимаясь из-за стола во весь свой исполинский рост.