Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 15 – Анастасия Смирнова

​Холод кожи и жар его силы. Моё дыхание перехватило.

​— Я не привык повторять дважды, Элис, — произнес он, впервые назвав меня по имени за весь этот длинный день.

​Его пальцы чуть сильнее сжали мою кисть, прежде чем он отстранился. Я стояла, сжимая в руке хрустальное сокровище, и чувствовала, как по позвоночнику пробегает холодная волна. Это не была просто покупка. Это был еще один невидимый узел, который он завязывал на моей шее.

​— Идемте, — он снова стал официально-холодным. — Нам нужно успеть купить вам тетради. Те, что вы используете сейчас, оскорбляют мой эстетический вкус своими кляксами.

​Я молча последовала за ним, пряча покупку в сумку. Мои шаги стали тяжелее, а сердце билось в такт его удаляющимся шагам. Город за окнами лавки уже окрашивался в багряные тона заката, и я понимала: сегодня назад вернется совсем не та адептка, которая выезжала из ворот Академии утром. Мы оба изменились. И этот хрустальный осколок в моей сумке был тому безмолвным доказательством.

​Я вышла из лавки вслед за ним, чувствуя, как перо словно прибавило сумке веса. Каждый мой шаг отзывался тихим постукиванием камня о дно, напоминая о том, что теперь я должна ректору еще больше. Вечерний город преображался: магические фонари вдоль мостовой вспыхивали один за другим, разливая вокруг мягкий, лимонный свет.

Софа оказалась инструментом пыток, а не мебелью. Жаккардовая ткань, такая красивая на вид, на деле ощущалась как наждачная бумага, а жесткий валик под головой упорно отказывался принимать форму подушки. Каждый раз, когда я переворачивалась, пружины внутри издавали натужный, издевательский стон: хрусть-скрип.

​Через два часа бесплодных попыток уснуть я поняла, что окончательно замерзла. Ночной воздух в отеле был пропитан сыростью, и даже академическая мантия не спасала от ледяного сквозняка, ползущего по полу. Мой взгляд, вопреки здравому смыслу, раз за разом возвращался к приоткрытой двери спальни. Оттуда веяло теплом и едва уловимым ароматом кедра, который теперь ассоциировался у меня с безопасностью.

​Я встала. Мои босые ступни коснулись холодного ворса ковра. Медленно, затаив дыхание, я двинулась к полоске света, льющейся из спальни.

Я переступила порог, стараясь не задеть массивную дубовую раму. Половица под ногой предательски молчала — спасибо толстому ворсу прикроватного коврика.

Огромная кровать с балдахином занимала почти всё пространство. Одеяло, тяжелое и пушистое, выглядело как самое желанное сокровище в мире.

Моё сознание, затуманенное усталостью и холодом, подкинуло оправдание: «Там места хватит на троих, он даже не заметит». Я осторожно, стараясь не создавать лишних колебаний матраса, опустилась на самый край.

​Матрас мягко прогнулся под моим весом. У-у-ух. Я замерла, вцепившись пальцами в простыню. Сердце колотилось о ребра так сильно, что мне казалось — его стук заполнил всю комнату.

​Лунный свет пробивался сквозь щель в тяжелых портьерах, разрезая комнату серебристым клинком. Он падал прямо на лицо спящего Эсмена.

​Без очков, без привычной ледяной маски и туго затянутого галстука, он казался... другим. Его волосы, обычно безупречно уложенные, теперь беспорядочно рассыпались по подушке. Длинные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы, а вечно сжатые в тонкую линию губы были расслаблены.