Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 17 – Анастасия Смирнова

​— «Элис, ты провела ночь в его постели?» — прозвучал в моих мыслях её воображаемый голос, сочащийся ядом и восторгом одновременно. — «В постели человека, который "не интересуется студентками"? Рассказывай всё. Каждую секунду. Начиная с того момента, как ты переступила порог его комнаты».

​Я непроизвольно сжала пальцами край тяжелого пухового одеяла. Наполнитель внутри мягко и беззвучно смялся под моими пальцами. Разговор с подругой обещал быть не просто долгим — это будет настоящий инквизиторский допрос. Мне придется объяснять всё: и треснувшую ось экипажа, и капающую с потолка грязную воду, и мой собственный внезапный приступ лунатизма.

Я неслась по коридорам жилого корпуса так, словно за мной гналась стая голодных мантикор. Мои туфли выбивали по отполированным каменным плитам неровный, панический ритм: цок-цок-шорк-цок. Дыхание с хрипом вырывалось из легких, обжигая горло, но я не сбавляла шаг.

​Мимо проплывали удивленные лица первокурсников, спешащих на завтрак, мелькали гобелены с изображением великих магов прошлого, но я видела перед собой только одну цель — спасительную дверь с медной табличкой «314».

​Добежав до нашей комнаты, я затормозила так резко, что подошвы скользнули по камню. Мои пальцы, всё ещё подрагивающие после поездки, вцепились в холодную латунную ручку.

​Клик. Скрип.

​Я ввалилась внутрь, захлопнула за собой дверь и привалилась к ней спиной, судорожно втягивая воздух. Замок за моей спиной издал тихий, ободряющий щелк, отрезая меня от внешнего мира.

​В комнате пахло лавандовым мылом, свежей выпечкой из столовой и жженым сахаром. Мира сидела на своей кровати, скрестив ноги, и методично водила пилочкой по ногтям.

​Вжих-вжих. Услышав грохот моего появления, она замерла. Пилочка зависла в воздухе. Её взгляд, острый, как скальпель анатома, начал медленно сканировать мою фигуру снизу вверх.

​Я физически чувствовала, как её глаза цепляются за каждую деталь моего жалкого вида, выстраивая в голове неопровержимую цепочку доказательств.

​Улика первая: Мантия. Обычно выглаженная до хруста форма сейчас выглядела так, будто её пожевала и выплюнула виверна. Подол был в серой дорожной пыли, а на левом плече отчетливо виднелась глубокая складка — след от того, как я вжималась в жесткую обивку кареты (и в теплое плечо ректора). ​Улика вторая: Волосы. Моя идеальная прическа, которую я собирала вчера утром, превратилась в гнездо. Несколько шпилек безнадежно потерялись в недрах отельной подушки, и теперь каштановые пряди хаотично торчали во все стороны. ​Улика третья, самая страшная: Запах. Стоило мне сделать шаг от двери, как шлейф аромата потянулся за мной. Морозный кедр, ноты дорогого мужского мыла и озон. Мой собственный запах полыни был уничтожен, стерт, поглощен его аурой.

​Мира медленно опустила пилочку на тумбочку. Инструмент коснулся дерева с тихим, зловещим стуком.

​— Элис Вейнар, — её голос был обманчиво тихим, паточным. — Ты не ночевала в своей кровати. Твоя постель заправлена.

​— Я могу всё объяснить, — мой голос дал петуха, сорвавшись на жалкий писк. Я вцепилась обеими руками в ремень своей сумки, словно это был спасательный круг. Кожа ремешка скрипнула под влажными ладонями.

​Мира грациозно сползла с кровати. Её мягкие тапочки бесшумно ступали по ковру. Она подошла ко мне вплотную и демонстративно принюхалась.