Книга Бедовый месяц, страница 116 – Марина Ефиминюк

— Перед аукционом мы с ней столкнулись в холле, – прошептала я, чуть склонившись к столу. – Вернее, я на нее налетела. Неловко вышло.

Глаза мужа неожиданно заледенели.

— Она с тобой говорила? – Голос тоже оказался пронизан холодом.

— Вообще, она сказала, что вы знакомы, – внимательно наблюдая за его реакцией, парировала я и запретила себе ревновать.

— Я не обязан помнить всех, кто со мной знаком, – с привычным высокомерием отозвался Филипп.

— Понимаю, – протянула я, пытаясь развеять внезапно возникшее напряжение. – Вы должны держать марку, господин Торн, любящий сладкий черный кофе, скучное чтение, несъедобные десерты… Что еще? Какая у тебя есть дурацкая привычка?

— Наблюдать за своей женой, – с ухмылкой подсказал он.

После завтрака мы отправились на склон. Филипп заявил, что погода отличная, как раз для катания, хотя небо затягивала серая завеса. Я ответила, что готова порадоваться за него, наблюдая из теплого шатра, где, по словам Рендела, подавали отличный грог.

— Ты же не пьешь ничего крепче цветочного чая, – хмыкнул муж, надевая свитер.

— Да, но в ясном уме и твердой памяти я отказываюсь смотреть, как ты пытаешься сломать себе шею, – проворчала в ответ.

Однако стоило двум профурсеткам в шапочках с нелепыми помпонами кокетливо попросить моего дражайшего супруга дать урок катания на лыжах вольным стилем, как я грозовой тучей выплыла из шатра. Казалось, Филипп только и ждал, чтобы жена возревновала и заявила, что сама не против обучиться вольному стилю катания на всем, что способно съезжать с горы. Даже на ногах.

Что сказать? Ревность – ужасно непрактичная штука! Не успела я осознать, что нашла приключение на то место, которое следовало прикрыть начесанными панталонами, чтобы не отбить о жесткую лыжную трассу, как уже разглядывала «учебную» часть склона. Судя по крутизне спуска, названную так по нелепой ошибке.

— Он пологий, – уверил меня Филипп.

— В каком месте? – въедливо уточнила я. – Покажи пальцем! Мы поедем с него.

В прокатном шатре нам выдали инвентарь и защитный костюм. Спрятавшись за деревянной ширмой, я натянула штаны с пуховой прослойкой, облачилась в такую же куртку и почувствовала себя пухленьким пирожком. Мягкая, неповоротливая и не очень аппетитная. Мигом вспомнились девицы, одетые в изящные лыжные костюмы, с шапочками на головах… Большие помпоны как-то разом перестали казаться нелепыми.

С плетеной корзинкой в руках на негнущихся ногах я выкатилась к Филиппу. По-моему, лыжи мне были уже не нужны: легла на пузо и поехала с горы. Ветер в лицо, руки в стороны, носки ног в землю – для сопротивления. Главное, рот не открывать, чтобы не наглотаться снега.

Однако муж даже бровью не повел. Спокойно передал мои аккуратно сложенные вещи работнику и подбодрил:

— Отлично выглядишь.

— Ты неудачно пошутил или просто поехидничал? – проворчала я.

— Еще вот это. – Филипп вытащил из-под мышки подозрительную круглую шапку-шлем, натянул мне на голову и игриво подергал за длинные уши: – Застегни под подбородком.

— Где шапка с помпоном? – В ужасе я похлопала себя по голове, вдруг осознав, что в этом, с позволения сказать, защитном головном уборе не услышу даже рев дракона, неожиданно налетевшего на Сиал. Воочию его тоже увидеть не смогу: голова не поднимется.