Книга После нас, страница 189 – Катерина Затула

— Никита…

Азаматов поднял взгляд к моему лицу.

— Что, Катя? — хрипло спросил он, едва заметно двигая бёдрами. — Мне остановиться или войти в тебя до конца?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Вся его злость, ревность и желание были сейчас в этом взгляде, но он ждал. Несмотря на тяжёлое дыхание и пальцы, до боли сжимавшие моё бедро. Я сама обхватила его ногами и потянула к себе.

— Не останавливайся.

Никита вошёл одним сильным толчком. Я вскрикнула и тут же зажала рот ладонью, вспомнив об Алисе. Он замер глубоко внутри, наклонился и поцеловал меня в губы, прошептав:

— Тише.

Его выдержки хватило всего на несколько движений. Он крепче стиснул мои бёдра, подтянул к самому краю стола и сорвался. Сначала полностью вышел, а затем вошёл жёстко, до предела, и задвигался с такой бешеной скоростью, что я перестала различать отдельные толчки. Они слились в один непрерывный, выбивающий воздух ритм.

Стол ходил ходуном, а я только сильнее впивалась ногтями в его плечи, пытаясь удержаться. Перед глазами стремительно темнело. Комната расплывалась, исчезала, и оставалось лишь его тяжёлое дыхание у моего уха и почти болезненная глубина каждого движения. Я открыла рот, но вместо вдоха вырвался сдавленный стон. Никита тут же заглушил его жёстким поцелуем, не сбавляя бешеного темпа ни на секунду. Его бёдра с силой врезались в мои, каждый толчок входил до предела и сдвигал меня по столу. Он тут же рывком возвращал обратно, удерживая за бёдра.

— Никита… тише…

Он оторвался от моих губ и крепче притянул к себе. Движения стали ещё резче — короткими, тяжёлыми, почти без промежутков.

— Не могу сейчас тише, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Смотри на меня.

Я лишь зажмурилась сильнее.

— Аверина… — выдохнул он между резкими толчками. Голос сбивался вместе с дыханием. — Чувствуешь… как сильно я тебя хочу? И после этого… ещё спрашиваешь?

Каждое слово сопровождалось новым глубоким движением, словно Никита не просто отвечал — вбивал ответ в моё тело. Я с трудом подняла глаза. Он обхватил моё лицо рукой и жёстко впился в губы. Поцелуй был глубоким, требовательным, почти яростным. Он целовал так же, как двигался во мне: резко, жадно, не оставляя ни времени на вдох, ни возможности отстраниться. Его язык властно скользил по моему, заглушая рвущиеся стоны.

— Я уже выбрал тебя, — хрипло произнёс он у моих губ. — Поэтому выбрось всю эту дурь из головы.

Внутри болезненно сжалось что-то, не имевшее отношения к удовольствию. Я обхватила его шею и сама притянула к себе.

— Тогда заткнись и давай сильнее.

Никита тихо усмехнулся.

— Вот теперь всё правильно.

Он снова ускорился. Жёсткие, глубокие толчки следовали один за другим, не оставляя мне ни секунды передышки. Его рука скользнула между нашими телами, пальцы нашли клитор и начали двигаться с той же беспощадной точностью. Напряжение внутри натянулось до предела и лопнуло. Я прижалась губами к его плечу, заглушая стон, и судорожно сжалась вокруг него. Никита хрипло застонал. Его ритм мгновенно сбился. Он резко вошёл ещё раз, до конца, замер — и прижал меня к себе так крепко, словно хотел вдавить в собственное тело. По его спине прошла тяжёлая дрожь. Пальцы до боли впились в мои бёдра, дыхание оборвалось у самого уха. Несколько секунд он вообще не двигался, оставаясь во мне до предела. Потом его бёдра едва заметно качнулись ещё раз — медленно, почти бессознательно, продлевая последние судороги, прокатившиеся по нашим телам одновременно.