Книга После нас, страница 188 – Катерина Затула

— Сейчас откроем.

Никита снова накрыл мои губы своими. Поцелуй был жёстким, требовательным. Его ладонь скользнула вниз по животу, пальцы опустились между моих ног и медленно провели поверх тонкого кружева, намеренно сильнее прижимая влажную полоску ткани к телу. Я вздрогнула и вцепилась в его плечи.

— Такая злая, — произнёс он прямо мне в губы. — И такая мокрая.

Никита усмехнулся, отвёл кружево в сторону и неторопливо провёл пальцами по влажным складкам, размазывая влагу. Сначала едва касаясь, затем настойчивее — каждый раз останавливаясь у самого входа и не давая того, чего уже требовало тело. Я прикусила губу, сдерживая стон. Он не сводил с меня потемневших глаз. Никита медленно ввёл палец до конца, задержался внутри и чуть согнул его, надавив именно там, где тело мгновенно отозвалось судорогой. Я резко вдохнула и крепче сжала его плечо.

— Красиво, — тихо произнёс он.

К первому пальцу присоединился второй. Никита растянул меня медленно, почти мучительно, наблюдая за каждой переменой в моём лице, а затем начал двигать ими глубоко и жёстко. Большой палец лёг на клитор и принялся растирать его короткими, точными кругами в одном ритме с движениями внутри.

Я запрокинула голову и зажмурилась. Свободной рукой он крепко взял меня за подбородок и вернул лицом к себе. Движения пальцев не прекратились ни на секунду — наоборот, стали быстрее.

— На меня смотри.

Я с трудом открыла глаза и почувствовала, как напряжение внутри начало нарастать, и сжала его запястье.

— Не так быстро.

— Почему?

— Потому что я тоже хочу тебя потрогать.

Уголок его рта приподнялся.

— Вот теперь доступ открылся?

— Частично.

Я расстегнула ремень, медленно вытянула его из пряжки, а затем справилась с пуговицей и молнией. Просунула ладонь под ткань боксеров и крепко обхватила его. Никита прикрыл глаза. Пальцы внутри меня замерли, но большой палец продолжал лениво поглаживать клитор.

— Катя…

— Молчи, Азаматов.

Я высвободила его член и медленно провела ладонью от основания до самой головки, размазывая большим пальцем выступившую влагу. Никита напрягся, его бёдра едва заметно двинулись мне навстречу. Я повторила движение. Потом ещё раз — крепче, медленнее, намеренно задерживаясь наверху и наблюдая, как темнеют его глаза. Он был тяжёлым, горячим и настолько твёрдым, что у меня внутри сладко сжалось вокруг его неподвижных пальцев.

— Хорошо себя ведёшь, — прошептала я, ускоряя движение руки. — Возможно, сегодня тебе действительно разрешат не молчать.

На его лице дрогнул желвак. В следующую секунду Никита резко вытащил пальцы и поднёс их к моим губам. Медленно провёл влажными подушечками по нижней, размазывая по ней мой собственный вкус, а затем надавил, заставляя приоткрыть рот. Я не отвела взгляда. Обхватила его пальцы губами и провела по ним языком. Глаза Никиты мгновенно потемнели. Он позволил мне сделать ещё одно медленное движение, затем вытащил пальцы из моего рта, крепко взял за подбородок и впился в губы жадным поцелуем, разделяя этот вкус со мной. Второй рукой раздвинул мои колени шире, стиснул бедро и рывком подтянул меня к самому краю стола.

Я всё ещё держала его в руке. Направила к себе и несколько раз медленно провела головкой по влажным складкам, дразня нас обоих. Дыхание Никиты сорвалось. Он перехватил моё запястье и отвёл руку в сторону. Затем сам обхватил член у основания, направил к моему входу и медленно надавил головкой, растягивая меня. Вошёл совсем немного и замер.