Книга Стервочка Лиса, страница 167 – Лана Муар

— И давно ты ее слушать начала? – огорченно спрашивает Елисей.

— А вот как ты начал всякой дрянью колоться, так и начала. Мог спасибо сказать, что я тебе кофе принесла.

— Спасибо. Но если честно, я на другой бонус рассчитывал.

— Ага, сейчас. Лопай и не выпендривайся, – опустив поднос на колени Елисея, я залезаю в постель, устраиваюсь у него под боком и нагло ворую одну гренку. – У меня моська всеми цветами радуги цветет, а у тебя одно на уме. Не стыдно?

— Ни капли, – хмыкает он и жмурится мартовским котом, поднося кружку с кофе к носу. – И вообще, это моя прерогатива тебе завтрак в постель носить. Я к хорошему быстро привыкаю, а ты со мной лентяем что потом делать будешь?

— Не знаю. Что-нибудь обязательно придумаю. Ешь, кому говорю!

Он рычит, я фыркаю в ответ, а нам одним понятная милота всего происходящего начинает зашкаливать. Мы оба улыбаемся, хрустим гренками и вроде невзначай касаемся друг друга, то провоцируя на ответное прикосновение, то просто поглаживая, будто подростки, которых в любой момент могут поймать и потом обязательно настучат за такие шалости по головам. Злыдня-фей Лиховецкий, науськаный Викторией Александровной, уже дважды проходил мимо приоткрытой двери вроде как с обходом, а по факту бдил, чтобы ни один из нас не решил сорвать процесс восстановления сил и здоровья босса. Меня такое «внимание» вымораживало до бесячки, поэтому, после окончания совместного завтрака, я встала, переставила поднос на тумбочку и поскакала в ванную за перекисью и аптечкой, а на обратном пути взяла и закрыла дверь буквально перед носом зашедшего на новый круг бдителя:

— У нас процедуры! – прорычала ему и посмотрела на захохотавшего Елисея. – Смешно, да? Давай уже поправляйся быстрее, а. Никакого спокойствия и личной жизни.

— И после этого ты мне говоришь, что только я думаю об одном? – включил он обиженку, улыбаясь от уха до уха, и, когда я кивнула, понизив голос, произнес. – Я ещё возможно день протяну, а потом гарантированно сорвусь. Может, нам стоит временно разбежаться по разным комнатам? Для твоей безопасности.

— Угу. Обойдешься. О своей безопасности лучше подумай, – я похлопала по краю кровати, чтобы Елисей пересел, и начала утреннюю обработку швов. – Как будто я по тебе не соскучилась.

— Прямо уж и соскучилась? – спросил он, проводя кончиками пальцев по моему бедру.

— Господин Лисовский, вы бы грабли свои попридержали! Я тебе медицинскую помощь оказывать пытаюсь, а ты меня отвлекаешь!

— Так тоже сильно отвлекаю? – прикосновения стали гораздо ощутимее и в разы приятнее.

— Представь себе! Кабанюша, блин! – я грозно посмотрела на Елисея и покачала пальцем. – Руки убрал от моей задницы!

— Иначе что?

— Привяжу к кровати и…

— Продолжай, – прохрипел он, проводя по моим ягодицам уже ладонью.

— И…

— И?

— Ну Вика же просила потерпеть, – прошептала я, прикрывая глаза и сжимая бутылочку с перекисью. Нежные поглаживания неторопливо сместились ко мне на живот и прошлись по границе трусиков, оттягивая резинку вниз так медленно, будто спрашивая разрешения. – Ну нельзя же… Я же тоже очень хочу… Правда-правда, очень. Кабанюшечка, ну потерпи, пожалуйста ещё чуточку.

Как же тяжело это говорить, когда тело изнывает и умоляет прыгнуть в такие желанные объятия, отдаться на растерзание голодным губам… Но нельзя. Правда нельзя. Я чувствовала, что его вело, пока он нес меня к дому, так и не выпустив из своих рук ни на мгновение. Слышала, как хрипит и тяжело дышит, поднимаясь по лестнице. И видела, что с ним случилось, когда поставил меня на ноги, перешагнув порог.