Книга Стервочка Лиса, страница 166 – Лана Муар

— Лайк, домой, – притянув меня к себе на колени, Елисей осторожно снял пиджак с моей головы и прижался губами к макушке. – Помнишь, ты спрашивала, когда мне было страшно? Сегодня мне было очень страшно, Забава. Так, как никогда не было. Никогда меня так не пугай.

Отсвечивая лиловыми синяками на лице, я на цыпочках спускаюсь на кухню, завернувшись в халат. Мой халат. Такой же пушистый, как и у Кабанюши, только теперь он мне по размеру.

— С добрым утром, хозяйка. Ваш кофе.

— Привет, Дюк. Спасибо. Как дела?

— Все хорошо. Как босс?

— Спит.

Улыбка на моих губах становится шире, а внутри растекается приятное тепло. Спит. Без капельниц, кардиографов и всей этой пугающей техники. Спит, посапывая так сладко, что я больше часа просто лежала рядом, жмурясь от счастья и слушая его дыхание. Мое дыхание.

Я беру в руку кружку больше подходящую по объему под бульонницу и делаю первый глоток кофе с корицей и шоколадной крошкой. Открываю холодильник, чтобы достать из него курицу и захлопываю дверцу ногой. Конечно, можно было бы попросить Викторию Александровну – она уже давно на ногах и собирается ехать в офис, но мне нравится все делать самой. Это ни капли не сложно, это очень приятно. Приятно встать и приготовить бульон Кабанюше, болтая ни о чем с охранником и почесывая загривки двух песелей, прилетевших на запах готовящейся еды. Приятно отварить три яйца, подсушить на сковородке хлеб, поставить все это на поднос и пойти обратно в спальню. Только проскочить незаметно мимо Мироновой у меня не получается, а очень хотелось. Вика критично осматривает мои боевые отметины и качает головой:

— Ох, всыпать бы тебе за такое, Забава. Не забудь про компресс и мазь, – и потом, переключившись на поднос, ее глаза вспыхивают, наткнувшись взглядом на кружку с черным кофе, спрятанную под салфеткой. – Это что? Я же сказала, что ему нельзя. Ладно он меня не слышит, а ты куда?

— Елисей очень просил.

— Забава…

— Ну, Виктория Александровна… Я же не крепкий сварила. И тут всего-то пол кружечки. Чуточку побалую.

— Как дети малые. Говорят, что нельзя, а вы хуже детей малых… Ладно, иди уже, балуй. Хотя бы вставать не давай.

— Ага! – повеселевшим голосом отвечаю я и быстро-быстро улетаю вверх по лестнице, пока Вика не передумала.

Вообще, если быть совсем честной, то Елисей у меня ничего не просил. Я сама решила порадовать своего Кабанюшу капелькой запретного. Увидела его тоскливый взгляд, которым он смотрел на мою кружку вчера, и сердце будто тисками сдавило. Да, блин, он же самый настоящий герой, а я что, кружку кофе ему зажму? И так третий день заставляют в постели прохлаждаться. Лиховецкий ходит проверяет, хуже Виктории Александровны. Тоже мне курица-наседка. Я и без его проверок могу Елисея из кровати не выпустить. Правда мой способ у Вики вызвал не менее категоричный запрет. Рано ещё ему. Нельзя. Но обниматься же никто не запрещал? Нет. Хоть кто-то сказал мне, что в этот момент обязательно быть в одежде? Тоже нет. Вот и все. Логика же.

Заглянув в спальню, я окончательно превращаюсь в Чеширского кота и вхожу в нее, едва ли не порхая.

— С добрым утром, господин Лисовский. Ваш персональный завтрак в постель с маленьким бонусом. Давай усаживайся поудобнее и не смотри на меня такими голодными глазами, – предупреждающе произношу я. – Вика сказала нельзя, значит нельзя. Потерпишь.