Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 116 – Юлия Стешенко

Несколько секунд он разглядывал побледневшего парня, будто пытался получше запомнить, а потом оттолкнул в сторону.

— Ну все. Наслаждайся обедом.

Бархатный медленно поднял руку, ощупал скользкую от крови царапину.

— А… кинжал?

— А кинжал теперь мой. Я его в бою взял, — Торвальд прокрутил в пальцах рукоять, отчего лезвие заплясало рыбкой. — Ты хочешь возразить?

Бархатный посмотрел на кинжал. Посмотрел на затихших приятелей. Посмотрел на Торвальда.

— Да подавись, придурок.

Ива напряглась в ожидании новой вспышки, но Торвальд только брови удивленно вскинул — и расхохотался.

— Э, да тебя вежливости не учили! Кто ж людям перед обедом такое желает? Дикий, дикий народ, — все еще хихикая, он уселся на лавку, вытянув длинные ноги. — Как тут еду добывать? Нужно к трактирщику идти, или он сам подойдет?

Ива понятия не имела, как тут добывают еду. Она никогда не бывала в этой харчевне. Да и в других тоже не бывала. Она в принципе не заходила на рынок, сразу же пересаживалась на челнок до следующего кромлеха. Но взмахнула на пробу рукой, и из-за прилавка тут же выкатился пухленький невысокий человечек. Лысую макушку окружал огненно-рыжий нимб волос.

— Чего желаете?

— Еды, — тут же перехватил руль Торвальд. — Мяса несите. Капусты квашеной. Каши — у вас какая есть?

— Э-э-э… Никакой, — развел розовыми мягкими ручками трактирщик. — Мы не готовили кашу. Есть тушеная ресса, пюре из сультоги, вареная тамия и запеченный батат.

— А. Вот как… — Торвальд метнул в Иву вопросительный взгляд. Та пожала плечами. Из всего перечисленного она узнала только батат. Но не факт, что трактирщик подразумевает под бататом то же, что жители Вертекса. Слова, кочуя из мира в мир, странно мутировали, приобретая новые, совершенно неожиданные значения. Кто-то рассказывал Иве, что в одной из тропических локаций хлебом называют земляные орехи — под прочной скорлупой скрывается мягкая, нежная, очень калорийная мякоть, которую местные используют как дополнение к любой пище.

После короткого, но бурного обсуждения Ива выбрала рессу, оказавшуюся местным аналогом то ли шпината, то ли капусты. И батат — который оказался именно бататом. Вместе с гарниром подали запеченную курицу, стопку золотистых лепешек и какой-то странный напиток — кисловатый, вяжущий, с отчетливым привкусом брожения, но без алкоголя. Торвальд жадно набросился на еду, увлеченно комментируя цвет, вкус и текстуру новых блюд. Батат показался ему слишком сладким, тушеная ресса — склизкой, хотя и приятной на вкус. Курица и лепешки нареканий не вызвали. На тарелке Торвальда вскоре вырос курган из костей, присыпанный хлебными крошками. Ива, уныло ковыряя одно-единственное бедрышко, потягивала безымянный напиток.

— Ты чего не ешь? — оторвался от собственной тарелки Торвальд. — Что, невкусно?

— Да нет, нормально… — Ива оторвала полоску мяса, забросила в рот и начала лениво жевать.

— Ну? И в чем тогда дело? Ты заболела? — улыбка сбежала с лица Торвальда.

— Нет. Просто устала, — Ива снова оторвала кусочек, покрутила его в руках и положила на тарелку. — Доешь?

Она подтолкнула свою порцию по столу. Торвальд посмотрел неуверенно, но Ива кивнула, и он потащил плошку к себе. Ива, опустошив стакан, подперла кулаком щеку. Двигаться не хотелось. Говорить не хотелось.