Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 119 – Юлия Стешенко

— Готово, — томно выдохнула служанка.

Ива представила, как она улыбается пухлым розовым ртом — нежно, сладко, многозначительно. Стоит, выпятив необъятные сиськи, смотрит на Торвальда и улыбается.

Интересно, что он сейчас делает? Тоже улыбается? Таращится на нее, раздевает взглядом?

Захотелось обернуться, проверить — но это было как-то совсем уж глупо. Глупее, чем нелепая вспышка ревности к какой-то безымянной служанке.

— Меня Лалле зовут. Если что-то понадобится, кликните меня, добрый господин. Я все сделаю, — медово пропела паршивка. Уже не безымянная.

— Я понял. Ступай.

Голос у Торвальда совершенно не соответствовал картинке, которую уже нарисовало воображение. Не было в нем ни вожделения, ни предвкушения. Одно только усталое раздражение.

Девушка недоуменно хмыкнула, простучали по полу шаги, хлопнула дверь.

— Ты чего? Голова болит? — Торвальд возник сзади совершенно бесшумно, как призрак. Положил на плечи теплые ладони, притянул к себе. Ива устало ткнулась затылком ему в грудь.

— С чего ты взял?

— Когда у Финны болит голова, у нее именно такое лицо.

Ну вот. Теперь еще и Финна. Гребаное, блядь, комбо.

— Мог бы девочке и монетку дать. Она надеялась, — с мазохистским удовольствием потыкала палочкой в свежую ранку Ива.

— За что? За то, что подушки, как вымя, мяла? Гудрун ту же работу в три раза быстрее делает.

— Она хорошенькая, — словно бы невзначай бросила Ива. Торвальд напрягся — она почувствовала это спиной. Шумно вздохнул. Хмыкнул.

— А. Понятно. Так вот почему у тебя голова болит. Эй, — он мягко, но решительно развернул Иву к себе, коснулся пальцами подбородка, заставляя поднять взгляд. — Я сын ярла. Наследник. Понимаешь, что это значит?

— Что девушки Грейфьяля сходятся в поединке за право упасть к тебе в койку?

— Это да. Но я о другом. Ив. Если я на каждую смазливую девку, которая вздумала передо мной жопой вертеть, стану внимание обращать — мне же поесть некогда будет. И до ветру сходить. Девки — они… ну… везде, — развел руками Торвальд. — Каждая хочет серебра, каждая надеется стать невесткой ярла. И что? Палкой их разгонять? Просто не думай об этом. Мне не шестнадцать лет. Времена, когда я пускал слюни на каждую смазливую бабу, давно позади.

— Серьезно? Теперь ты не пускаешь слюни на баб? — фыркнула Ива. И прижалась поплотнее, потерлась спиной — тут же ощутив отклик.

— Пускаю. Но к выбору отношусь очень тщательно, — руки Торвальда скользнули вниз, на грудь. Он придвинулся еще ближе, прижался вплотную — огромный, горячий. Возбужденный. Ива чувствовала напряженный член, упершийся куда-то в район поясницы. Это было странно. Потому что нормальный член должен упираться пониже.

Как будто в одну упаковку положили игрушки из разных наборов.

Интересно, каково самому Торвальду? Насколько ему мешает разница в размерах?

Торвальд провел ладонями по груди, сжал, тяжело выдохнул в макушку.

— Вот теперь я действительно пускаю слюни. На хорошенькую женщину. Чувствуешь?

Он двинул бедрами, притерся — так сильно, что это, наверное, было больно.

Или не было.

— Чувствую… — Ива прикрыла глаза, обмякла в его руках. Демонстрация была более чем убедительной, но…

— Я устала. Правда.

— Я знаю. Поэтому отдыхай. Я все сделаю сам.

Торвальд потянул с нее джемпер, отбросил в сторону. Вслед за ним отправилась и футболка. Ива стояла у окна в лифчике и джинсах. Если бы кто-то посмотрел вверх… Если бы кто-то посмотрел…